Сестрички с санитарами метались от раненого к раненому, стягивая их на землю. Пули насквозь прошивали брезентовые стены палатки.

Мигнула и погасла лампочка. Наступила кромешная тьма.

«Нет-нет, только не сейчас, — колотилась в мозгу короткая мысль, не успевая оформиться во фразу. На четвереньках, на ощупь, он подобрался к своему автомату и залёг у входа в палатку. Если в палатке было темно, то на улице колыхался зыбкий полумрак, отражаясь от белых стволов берёзовой рощи. Лесное эхо умножало звуки боя, и казалось, что стреляют отовсюду — не разобрать, где свои, где враги.

У госпитальной палатки какой-то боец рухнул навзничь, раскинув руки. Марк несколько раз выстрелил наугад и пополз к человеку — вдруг ещё жив. Тот оказался немцем. На Марка уставились стеклянные глаза из-под сбитой на лоб серой шапки, их называли гансовками. Подняв голову, Марк скорее угадал, чем увидел фигуры замполита и начальника штаба. Значит, враг в той стороне. Короткими перебежками он бросился к ним.

— Бей прицельно, — бросил сквозь зубы начштаба, едва оглянувшись в сторону Марка. Легко сказать — прицельно, если стрелять приходилось только на учениях.

Он с трудом удержался от желания беспорядочно поливать огнём движущиеся тени между берёзами. Закусив губу от напряжения, он взял на мушку участок в поле зрения и на несколько томительных секунд замер в ожидании. Выстрел прозвучал резко и хлёстко, словно надломленная сухая ветка. Марк увидел, как тёмная фигура пошатнулась вперёд и медленно сползла на землю по стволу дерева.

— Ложись! — выкрикнул начштаба.

Едва Марк неловко шмякнулся на землю, как над головой просвистел веер пуль. Чтобы занять удобную позицию, он положил ствол автомата на торчащий пенёк и прицелился.

Перед глазами по-прежнему метались неясные мишени, и он стрелял, стрелял и стрелял, пока на его плечо не легла ладонь пожилого санитара Кукушкина, которого все величали дедом.

— Баста, товарищ военврач, кажись отбились.

— А раненые?

Кукушкин пожал плечами:

— Пока не проверял.

Санитары, начштаба, замполит, медсёстры… — Марк перебегал взглядом с одного лица на другое, — живы, жив, жив, живы.

Удивительно, но в том бою с приблудными фашистами не пострадал ни личный состав подразделения, ни раненые.

— Ну, что, Марк, видно, мы в рубашке родились, — закуривая, сказал главврач, подполковник медицинской службы. — Признайся, испугался?

Марк подумал, прислушиваясь к собственным чувствам:

— За раненых переживал, а про себя было некогда думать, хотя… — он вытер рукой потный лоб, — хотя знаете, я боялся, что погибну, не узнав, когда будет День Победы.

— Сегодня он, Марк, сегодня, девятого мая, — устало сказал подполковник, — только что радист принял сообщение.