— Ушёл твой кавалер! — ехидно сказала соседка по бараку — высокая сухопарая буфетчица Нина. — Всё поглядывал на часы, видать, торопился, а потом воткнул лом и улепетнул, пока ты прохлаждалась. За мужиков нынче держаться надо, а то отобьют. — Она подхватила бревно, больше похожее на головешку, и скомандовала: — Подсобляй, мне одной не сдюжить."

"— Не больно-то и хотелось, — пробормотала я про себя в адрес Марка, но внутренний голос поспешил утешить, что Колпино — город маленький и мы ещё не раз встретимся. Вполне возможно, Марк Анатольевич приведёт в мой класс своего ребёнка.

Интересно, красивая у него жена или нет? От вредоносных мыслей я постаралась переключить силы на субботник и преуспела так, что вечером едва дотащилась до барака.

Марк

Марк взглянул на часы и ужаснулся: без двадцати три! Время поджимает, а он, вместо того чтобы спешить на дежурство, молотит лёд ломом и волнуется, как школьник перед контрольной. В надежде, что Антонина вернётся, он тянул до последнего, а когда в запасе оставалось пятнадцать минут, воткнул лом в землю и побежал, рискуя сломать ногу на скользких ледянках.

Врач не имеет права опаздывать на работу, даже если разразится землетрясение.

Вообще-то он хотел работать не на вызовах, а хирургом, но вакансий хирургов в гор- больнице не было, и кадровик из Горздрава не стал особо вникать в ситуацию:

— Сами понимаете, дорогой товарищ, сначала необходимость, а потом желание. Как там в песне поётся: «Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону…» И никто, заметьте, не спорил.

Конечно, он понимал. На фронте не приходилось выбирать что делать, особенно когда раненые шли сплошным потоком, и перед глазами денно и нощно плыли ампутированные руки, ноги, поражения брюшной полости, черепно-мозговые травмы…

Его призвали с четвёртого курса мединститута вместе с такими же недоучившимися студентами со всех концов страны.

Тридцать долгих километров по льду Ладоги из блокадного Ленинграда отложились в памяти насквозь промороженным кузовом полуторки с брезентовым верхом и горячим супом (настоящим, с мясом!) в эвакопункте Жихарево на Большой земле.

Люди ели жадно, давясь и захлёбываясь, а он уговаривал их начинать есть помалу, чтоб не умереть от несварения желудка, и плакал, потому что сам не мог удержаться и пил суп через край тарелки, боясь, что еду отнимут.

Прямо из эвакопункта его отправили в райвоенкомат, а оттуда в сибирский городок Ленск.

— Запомните, с этого момента вы не Васи, Миши или Равили, а слушатели военного факультета мединститута. И чем скорее вы забудете про свою гражданскую сущность, тем скорее станете настоящими бойцами Красной армии, — сказал начальник курса — военврач второго ранга, на первом построении.