После войны путь лежал в родное Колпино, разрушенное почти до основания. Отец погиб в Ижорском батальоне, мама попала под обстрел и умерла в больнице. Удивительно, но его дом на улице Павловской оказался одним из немногих уцелевших. В разбитые окна его комнаты дул ветер и хлестал дождь. Кое- как приведя жильё в порядок, Марк на следующий день по приезде вышел на работу и день-деньской мотался по вызовам, в свободное время взахлёб читая медицинскую литературу, чтобы восполнить пробелы в педиатрии, терапии, неврологии и даже психиатрии.

* * *Подстанция скорой помощи ютилась в двух комнатёнках уцелевшего здания детской инфекционной больницы.

Шофёр Аверьянов дул на кипяток, налитый в огромную жестяную кружку, а медсестра Наташа вязала чулки, и спицы в её руках издавали лёгкий монотонный стук. Время от времени Наташа выдёргивала из вязания спицу и чесала ею в волосах.

— Наташка, у тебя никак вши? — весело спросил доктор Васильев, которого сменял Марк. Шумно отдуваясь, он содрал с себя халат и повесил на вбитый в стену гвоздь.

— Дурная привычка, — не отрывая взгляд от вязания, сказала Наташа, — вот у вас, Илья Константинович, привычка грызть карандаш, а у Марка Анатольевича по любому поводу морщить лоб.

Марк непроизвольно провел пальцем по лбу:

— Неужели? А я не замечал.

— Хмуритесь, хмуритесь, — Наташа назидательно улыбнулась, как малышу-несмышлёнышу, — надо следить за собой, а то раньше времени состаритесь, и девушки любить не будут.

— Сейчас бабы всех любят, — встрял Аверьянов, — мужиков-то раз-два и обчёлся.

Вон, моя жена меня от себя ни на минуту не отпускает, чтоб, значит, другие не увели.

Глянув на него исподлобья, Наташа фыркнула:

— Увели! Скажешь тоже.

Да это не жена за тобой, а ты за ней как привязанный бегаешь! — Она состроила скорбную мину и передразнила: — «Маша заругает, если поздно вернусь. Маша велела карточки отоварить».

Аверьянов сурово засопел, и Марк подумал, что сейчас разразится перебранка, но тут захрипела тарелка динамика над дверью и голос диспетчера сообщил о новом вызове на улицу Веры Слуцкой.

Антонина"

"Зима не собиралась сдавать позиции, и март начался с завывания вьюги над крышами, но уже через неделю погода резко сменилась на оттепель с весенними атрибутами в виде капели и обширных луж, едва прикрытых тонким льдом.

Я не удержалась от соблазна и продавила каблуком ледяную корку, глядя, как вода медленно просачивается на поверхность вокруг подошвы моего сапога. Двое мальчишек из нашего барака по очереди лизали сорванную сосульку и заливисто хохотали.

«Пора в путь-дорогу, дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю идём…» — доносилась из репродуктора песня из нового кинофильма «Небесный тихоход».