Но не страха — предчувствия и предвкушения.

Он вернётся. Я знала это точно. И… радовалась, конечно. Потому что не могла от него отказаться. Тогда — да. Сейчас — нет.

— Ехай[1] уже, справедливый ангел мести, — фыркнула я. — Договорим. Может быть.

— Не может быть, а точно.

— Точно, не точно… ты не швейцарские часы!

— А ты… Ладно, не сейчас.

Теперь он одевался быстро, по-армейски чётко. И джинсы налезли, и рубашку на все пуговицы застегнул ловко.

Я провожала их с грустью. Смотрела вслед и просила у того, кто выше, чтобы каждый из них был счастлив.

Для себя лишь ничего не просила. Не стоит. Таким, как я, счастья не положено. Или не отмерено. Но думать об этом не хотелось совершенно.

_____________________________________________"

"[1] Автор в курсе, что такого слова не существует. Правильно: поезжай. Но это речь героини, словно сказано с сарказмом, поэтому я позволила себе нарушить нормы языка) Иногда я себе это позволяю, как и употребление в книге просторечных и грубо-просторечных слов)

Глава 4

Я мерила шагами квартиру. Не металась, не билась головой о стену. Но, охватывая себя руками, будто мёрзла, чувствовала дрожь.

Я полна им до сих пор. Здесь его запах поселился — быстро, и жаль, что ненадолго.

Я теперь буду обожать диван, на котором мы любили друг друга, буду ходить и касаться пальцами тех мест, где, как мне кажется, прошлись его руки…

Это ненадолго, я знаю, но пока всё свежо, могу себе позволить маленькие слабости. Их у меня до смешного мало.

Девочка из плохой семьи привыкла довольствоваться малым. Может, поэтому я сейчас не очень возмущена, что и мужчину, который въелся под кожу, засел занозой в сердце, я разделила с другой. С той, что гораздо счастливее меня и выйдет за него замуж.

Я помню всё, до мельчайших подробностей. Может, это особенность моей памяти, а может, потому что у сердца и души гораздо больше потайных ящичков, чтобы хранить эмоции и воспоминания.

У меня, как в кино: монтаж. Между жизнью ДО и ПОСЛЕ — чёткая линия.

Я плохо помню, что было до моих одиннадцати лет. Я не помню отца, хоть он у меня был. Ничего не отзывается. А ведь он ушёл, когда мне было около семи, значит хоть что-то должно было бы остаться.

Зато вспышками отпечаталось, что мать начала пить, приходила в беспамятстве. И всё казалось: пройдёт, выровняется, она очнётся.

Она и очнулась в итоге. Но только лишь затем, чтобы перекроить нашу жизнь на свой лад и вкус.

Мама вышла замуж. Мне было десять. Я уже тогда была заброшенным ребёнком с вечно голодными глазами, плохо одетая, беспризорная.

Я шлялась по улицам, когда дети моего возраста мирно спят в постельках или смотрят мультики.

Я плохо училась, потому что до меня никому не было дела.

Я рано повзрослела, потому что приходилось хоть как-то держать на плаву наше с матерью жильё.