Хочешь, чтобы я осталась совсем одна, без поддержки, без мужчины? Чем ты лучше своего отца, что бросил нас на произвол судьбы? И чего стоят твои слова? У тебя есть свидетели, готовые подтвердить, что видели, как Антон к тебе приставал? Сотниковы? Так их там не было! А всё, что ты сейчас наговариваешь, — недоказуемая чушь озлобленного подростка! И это благодарность за всё, что мы для тебя сделали? Одевали, обували, кормили-поили?

— У нас была своя квартира. И не моя вина, что ты всё положила под ноги этому скоту. Не оглядываясь, не думая о будущем. Можешь мне не верить, но всё было именно так, как я рассказываю. А то, что ты не замечала, не обращала внимания, закрывала глаза, не веришь мне — это уже немного не о том. Домой я не вернусь.

— И что ты будешь делать, дурочка? — криво усмехнулась мать. Горько так, безнадежно. — Пойдёшь торговать собой в подворотне? Так ты уже… докатилась до ручки. Куда уж дальше. Я тебе в этом не помощник. И не жди, что стану поддерживать твой образ жизни.

И тогда я решилась.

— Хорошо, — кивнула я, понимая, что назад дороги нет. — Я не стану подавать на твоего урода заявление в полицию. Пусть живёт, мразь, и боится. Но взамен я заберу все свои вещи, документы и уйду. И не твоя забота, что я буду делать дальше. Живи с ним, пей, трахайся, радуйся жизни и тому, что он тебя на улицу не вышвырнул. А мне позволь жить по-другому. И учти: если только надумаешь встать у меня на пути, я пойду до конца. Отправлю Антона туда, где ему самое место: за решётку. Никогда не поздно обвинить его. Срок подачи заявления за изнасилование несовершеннолетних — пятнадцать лет. Передай ему мои слова. Или нет. Я сама ему скажу, когда буду забирать вещи. Пусть живёт и боится.

— Неблагодарная! Такая же, как твой отец! — воспылала гневом мать, но мне было всё равно. На её злые слова. На её возмущение. — Помощи не дождёшься! У меня больше нет дочери!

— А у меня больше нет матери, — произнесла, пробуя горечь слов на вкус и ещё раз вдыхая запах безнадёги, что волнами исходил от матери вместе с перегаром.

Я радовалась, что наконец-то могу избавиться от этого всего и идти к своей цели.

А ещё больше я радовалась, что наконец-то наступил финал всем моим мучениям под крышей опостылевшего дома, где меня не любили, где мне не доверяли и готовы были променять на возможность находиться рядом с чьими-то портками, лишь бы хоть какой-то, но мужик.

Глава 13

— Зря! Зря! — твердил, как заведённый, Андрей. — Нельзя, нельзя этого так оставлять!

— Зато я стану свободной, — качнула упрямо я головой. — Это плата за возможность избавиться от всего этого, — махнула неопределённо рукой и вздохнула.

— В больницу идём? — хмурился дядя Рома.

— Идём, — подняла я голову. — Это моя гарантия. Иначе, вдруг чего, потом ничего не докажешь.