Мозг отключился и не участвовал в процессе сейчас. Одни голые инстинкты. Бежать! Куда угодно, только подальше. В безопасное место. Спрятаться! Быстрее! Остановилась, задохнувшись, на очередном повороте, понимая, что хожу по кругу. Я уже была в этом коридоре перед этими дверьми, и не однажды. Стоп! Нужно собраться и просто выйти из здания.

Всё! Остальное – позже!

Добралась уже осознанно до выхода, где охрана, вопреки моим опасениям, пропустила меня спокойно.

На крыльце здания банка, как только неотвратимо звонко хлопнула за спиной входная дверь, так солнце безжалостно полоснуло меня по воспалённым глазам. А злой ветер бросил в лицо мелкую пыль и песок, знойным воздухом обжигая кожу.

Илья поджидал около моего автомобиля, вальяжно опираясь бедром на капот и скрестив руки на груди.

– Что с тобой? Какого чёрта я должен бегать за тобой? Виктория? – прорычал он, кривя свои красивые губы и зло сверкая глазами, стоило мне подойти поближе.

Он стоял обманчиво расслабленный. Только напряжённая надутая шея и впивающийся в неё крахмальный воротничок выдавали его волнение. Да ещё блеснувшая капля пота на виске, ближе к линии роста волос.

– Отойди! – прохрипела, выталкивая из себя колючие слова. Будто с кровью выплёвывая. Мякнула сигнализацией, разблокировав дверцу автомобиля.

– Да подожди! Ты всё неверно поняла! Давай поговорим уже! – муж нервно дёрнул шеей и не сдвинулся с места.

Его голос сорвался на последнем слоге и взвился, будто плетью хлыстнул по моим натянутым нервам.

Я оперлась о крышу своей ласточки и горько ответила, открывая водительскую дверь:

– При наличии у тебя семилетнего сына все разговоры не имеют смысла. Поздно. Упрямые факты красноречивее всех слов. Раньше нужно было говорить. Например, рассказать, что у вас с Ириной Александровной общий ребёнок. Как так получилось, родной?

Илья оттолкнулся от капота и перетёк ко мне одним звериным сглаженным движением. Вцепился в дверцу и склонился надо мной, стоило только сесть за руль.

Знакомый запах любимого мужем парфюма заполнил салон моего автомобиля. Горло пережало. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. В груди горело огнём. Голова кружилась, и тихим, но ощутимым звоном в ушах ломалась реальность. Мой мир рушился, а осколки больно ранили моё сердечко.

– Это не то, что ты думаешь! – прошипел он мне в лицо.

А я подняла на него взгляд и с удивлением заметила отчаянный страх в глубине янтаря его глаз. Этот страх был важнее всего. Он ярче всех возможных слов показывал всю пропасть, что разверзлась между нами.

Можно не слушать, что мне говорит Илья. Слова – это пыль, бабочки на поверхности. Дунет холодный ветер осознания реальности, и слов не остаётся. Остаётся чувство в глубине глаз любимого.

Предавшего меня.