– Не передергивай, твой будущий муж – уважаемый человек, ты ни в чем никогда не будешь нуждаться. И он не старый.

– Не в этом счастье, папа! Я могу от чего-то и отказаться – от дорогой одежды, магазинов, ресторанов, от машины, что ты мне подарил. Водить ты мне ее все равно не позволяешь."

"– Замолчи! Ты ничего не понимаешь, потому что еще глупа и юна! Он наше спасение, спасение бизнеса и всего, что есть: имени, партнеров, репутации, будущего.

Отец побледнел, сжал кулаки, он никогда не смотрел на меня так зло, даже с ненавистью, словно в том, что мы скоро лишимся бизнеса, только моя вина.

Слезы стали обжигать щеки, обида душила, он никогда так со мной не разговаривал, да, был строг, но до ненависти не доходило. А я всегда была послушной и примерной дочерью, не связывалась с дурными компаниями, даже с парнем никогда не встречалась, а ведь мне девятнадцать лет.

– Мама никогда бы так не поступила со мной. И тебе бы не позволила! – это был мой последний аргумент.

– Малая, хватит, давай без истерики, – Руслан перебил нас с переднего сиденья, шофер, что был за рулем, смотрел вперед с каменным лицом.

Интересно, что Рус сделал с Маратом? Хотя не о нем мне думать сейчас нужно, а о себе.

Двадцать минут ехали молча, но, когда отцу позвонили, и он быстро ответил, поняла – это ОН, тот, кому меня продали, тот, ради денег которого меня предали самые близкие.

– Скоро будем, пробка. Задерживаетесь? Ничего, мы обязательно дождемся. До сви…

Дальше его не стали слушать, отец сжал смартфон, потом набрал номер.

– Деньги скоро будут, да я знаю, знаю, что и так не уложился в сроки. Хорошо, спасибо.

Было противно слушать, хотелось выйти на свежий воздух, в салоне автомобиля начало знобить от работающего кондиционера, обняла себя за плечи. Вот бы простыть и заболеть, но это были лишь мечты.

Когда машина остановилась, не поняла, куда мы приехали. Крыльцо ресторана и часть вывески закрывала буйно цветущая сирень, которая сейчас не радовала.

– Пойдем, и я прошу тебя: без истерик, скандалов и слез. Не позорь нашу фамилию, все будет хорошо.

Так и хотелось сказать, что хорошо уже никогда не будет. Но я промолчала.

Руслан помог выйти, взяв за руку, повел по вымощенной белым камнем дорожке. А я поняла, что нервы начали сдавать, перед глазами пелена тумана, ноги не слушаются, несколько раз споткнулась, начало тошнить.

Я даже не поняла, куда меня ведут, как называется ресторан, на какой улице он находится.

– Рус, Рус, да подожди, мне в туалет надо, срочно надо. Плохо мне.

Пытаюсь освободить руку, оглядываюсь, мы уже в холле, много зеркал, живых цветов, но мне не до интерьера.

– Хорошо, но давай без фокусов и быстро.

Брат ведет по коридору, потом указывает на дверь, врываюсь в туалет, бегу к раковине, бросаю сумку, открываю воду, жадно пью из ладошек.