Нельзя фокусировать взгляд! Ты должен скользить им по залу, иногда обращаясь к кому-то, но притом оставаясь «в себе». Свет софитов меняет пространство, оставляет галёрку в тени. Но первые кресла видны для актёров. И, чтобы не сбиться, бывалые люди советуют чаще смотреть в темноту. Я нарушила этот закон! Я отыскала тебя накануне той сцены.

Это тебе посвящала я фразы. Это тебе признавалась в любви.

- Катерина, Кати! Я хочу тебя, слышишь? - прошептал мой «возлюбленный», прежде, чем впиться губами в мой рот.

Я откинула голову, пальцы мои поползли по предплечью. Он был таким же высоким, как ты. И, как ты, норовил подчинить..."

"В финале, когда моё сердце, пронзённое смертью любимого, мучилось пыткой, я взбиралась наверх, по «утёсу», который являл собой лестницу. Но для стороннего зрителя выглядел, как настоящий. Я представляла разлуку с тобой. Я рыдала взаправду! Хотя ты, живой, невредимый, сидел всего в нескольких метрах от сцены.

Ты, наверное, злился? А, может быть, даже ушёл! После того поцелуя с другим. Я не смотрела, специально, на зрительный зал, не пыталась увидеть. Мне было проще представить, что вокруг пустота. Ни тебя, ни других. Только море и скалы. И ветер, холодный, пронзающий! Его имитировал «фен». Так назывался в актёрской среде вентилятор, гоняющий воздух по сцене.

Я взобралась наверх, посмотрела на небо. Зал застыл, замолчал, ожидая финал.

- Если ты здесь, дай мне знак! - отчаянным голосом крикнула вверх.

И улыбнулась, увидев в сценической тьме светлячок ярко вспыхнувшей лампы.

«Витенька», - вырвалась мысль. Я лишь надеялась, что не озвучила вслух твоё имя. Ведь героя спектакля, который погиб, звали Дмитрий...

Матрац, огороженный ширмой, заботливо принял меня в свой пуховый удел. И в тот же момент из клетушки, снабжённой будильником, вылетел голубь. Я, повернулась на спину, наблюдая его торопливый полёт. Финальный аккорд нашей драмы с надрывом закончил спектакль. Свет погас, воцарилось молчание. Я лежала и слушала, как зарождаются аплодисменты. Их гул нарастал постепенно. И вот! Уже весь окружающий мир преисполнен хлопками и криками.

- Браво! - кричал вдохновлённый увиденным зритель. Может быть, это был ты…

Занавес скрыл декорации. Работники сцены взялись убирать. А я всё лежала на мягком матрасе. И плакала. Этот звук, словно манна небесная, лился потоками громких оваций, проникал, вынуждая меня замирать. Это был мой дебют! Оглушительный, невероятный. И знаешь? Как много я после играла. Огромное множество раз слыша: «Браво!» и «Бис!». Но только в тот день, лёжа на маленькой сцене, ощущала себя настоящей звездой.

- Ты живая, Ловыгина? - неизвестно откуда возник режиссёр.

- Даниил Владленович, - всхлипнула я.

- Поднимайся, давай! Разлеглась! Нам ещё кланяться! - он силой меня приподнял.

Я одёрнула чёрное платье.