Еще немного и рассыплюсь темной кучкой по комнате.

Непроизвольно и неосознанно морщусь, как только ступаю на первую ступень. Обезболивающее начинает отпускать, и стянутая кожа немилосердно щиплет и дерет. Ойкаю, но упасть не успеваю. Взлетаю в воздух.

Неуклюже взмахнув руками, оказываюсь на руках у Давида. Первая реакция затрепыхаться и сползти на пол, но он не отпускает. В объятьях Давы ничего интимного, но мне хватает жесткого контакта, чтобы предательское тело заныло. Ненавижу себя за это. Сколько бы растаптывал деспот сердце, оно каждый раз бешено отстукивает.

— Я сама.

Обойдусь, — шиплю сквозь сжатые до хруста зубы.

— Молчи.

— Давид!

— Рот свой закрой, Дина. Ты практически инвалид, как забираться на витой Эверест собралась?

— Без тебя справилась бы.

Он молчит. Упрямо шагает вверх по лестнице. Не понимаю, что с ним происходит. Ведь завтра и не вспомнит обо мне. Отодвигаюсь от него дальше, рискуя свалить и себя, и его. Выносить близость просто средневековая пытка.

— Не дергайся.

— Что тебе нужно, Давид?

Умудряюсь толкнуть его в грудь, но силы внезапно заканчиваются. Трагифарс моих оголенных разорванных чувств постигает вышку и разрывается ядерным взрывом.

Не хочу больше быть послушной. Не хочу входить в положение. Мне плевать на их бизнес, на слияние и вывод капитала. Устала. Я устала!

— Дина.

И меня прорывает. Куда только холеная выдержка девается.

Вся наука матери летит в пропасть. То, что вдалбливали в меня с детства, лопается как мыльный пузырь.

Дина, ты должна понимать в каком обществе мы вращаемся. Личные интересы ничто, главным является исключительно благосостояние… Что бы не случилось, ты должна всегда быть на высоте. У женщин одно оружие — внешность и искусство в постели.

Будь учтива, доброжелательна и послушна…. Помни, что превыше всего ставятся не твои желания, как прожить жизнь, а семейные дела. И только ты теперь сможешь спасти папу. Помоги нам. Иначе… Иначе я просто умру…

Вот мантра моей родительницы, вбитая в голову отбойным молотком.

Но знаете! Да пошли они!

Я это я теперь.

— Уйди, — задушено молочу. — Или лучше отпусти меня. Насовсем отпусти. Вы меня замучили. Все! Мать до смерти боится, что ты вышвырнешь меня и тогда их планам конец. Ты-ы-ы! Ты медленно пытаешь своим безразличием и презрением.

У меня же душа есть, понимаешь? Чертов ты замороженный демон! Я вас всех ненавижу! Всех!

Сумбурная речь не впечатляет Давида. Он лишь аккуратно ставит на пол и встряхивает за плечи. Сбрасываю руки, отшагиваю назад. Огромное зеркало позади отражает мой жалкий вид. Драная привокзальная блудница с размазанной косметикой и спутанными волосами. Против меня безупречный муж королем смотрится. Он спокойно и самое убийственное, безэмоционально взирает на меня с высоты своего роста.