Через несколько минут в дверях дома появилась худая женщина в тёмном платье служанки. Она выглядела строгой, её лицо не выражало ни единой эмоции.

— Что вам нужно? — холодно спросила она.

Я вскинула подбородок и ответила:

— Сообщите барону Лансеру и его жене, что прибыла их дочь.

Экономка взглянула на меня так, словно я была безумной. Её взгляд оценивающе пробежался по мне с головы до ног. Затем она, ничего не сказав, скрылась в доме.

Ждать пришлось недолго. Женщина вернулась с тем же каменным выражением лица и жестом пригласила меня вовнутрь.

Холл встретил ледяным воздухом и затхлым запахом.

Здесь было просторно, но как-то угнетающе пусто. Потёртые ковры на полу, выщербленная лестница с давно облупившейся краской. Всё говорило о былом величии, которое давно кануло в лету.

— Господин ждёт вас в кабинете, — коротко сказала экономка.

Я последовала за ней, ощущая нарастающее волнение.

Отец сидел за массивным письменным столом, мать напряжённо расположилась на диване у окна. Они замерли, когда я вошла.

Мать первой поднялась на ноги.

— Что ты тут делаешь, Делия? — произнесла она дрогнувшим голосом.

Никакого «Привет, дочка,» никакого «Как ты?». Только холодное, отчуждённое недоумение.

Стало так горько и обидно, что меня захлестнула ярость. В этот момент я поняла, что копила ее всю жизнь. Они бросили меня отдали монастырю, потом продали подонку Себастьяну, а теперь встречают, как чужую. Поэтому я ответила колко:

— Что я тут делаю? Пришла посмотреть на тех, кто сделал всё, чтобы я никогда не чувствовала себя дочерью! Удовлетворены?

Их лица вытянулись и помрачнели, а я почувствовала, как сердце наполняется ожесточением…

* * *"

"Я шагнула вперёд, твёрдо, сдержанно, будто специально подчёркивая каждый свой жест.

Сняла плащ и, не спрашивая разрешения, положила его на спинку кресла. Ещё одно движение — и я уже сидела напротив родителей.

Они, конечно, всё ещё стояли, таращась на меня, словно я была привидением. Мать выглядела напуганной: её пальцы нервно теребили подол платья, взгляд то и дело скользил в сторону. Отец же хмурился, скрестив руки на груди, как будто заранее готовился к буре.

«Действительно, встреча хоть куда», — подумала я с горькой усмешкой.

— Почему вы бросили меня? — начала я спокойно, но ледяным тоном.

— Чем я вам не угодила? Что такого я сделала, что вы решили от меня избавиться?

Мать вздрогнула. Её взгляд опустился к полу, словно ответ на мой вопрос был там. Руки дрожали всё сильнее, и она, похоже, собиралась что-то сказать, но так и не решилась.

Отец же выглядел иначе. Он выпрямился ещё больше, сжал губы и ответил с холодной отчуждённостью:

— Монастырь, как я вижу, прошёл для тебя даром. Где твои манеры, Делия де Орно?

Я выдержала его взгляд.