Удостоверившись, что я сыта и спокойна, Назар рассказал обо всём, что произошло сегодня от момента его выезда за ворота и до своего возвращения в дом. Без тени сомнения и заминок.

Каждое слово Баженовой, о котором поведал мне Горский, заставляет забыть о недавней жалости к себе. Больше не хочется плакать или закрываться в спальне, не хочется впитывать этот нескончаемый поток «искреннего счастья новоиспеченной паре» из комментариев, отправленных пустыми аккаунтами.

Из-за открытой наглости, которую впервые позволила себе Аннет, во мне просыпается древняя амазонка-воительница. Я жажду прямо сейчас сорваться с места и поехать к этой женщине. Хочу голыми руками повыдирать её белокурые, тонкие волосы, хочу поставить соперницу на место.

— Я так и знала, что она к тебе до сих пор неровно дышит. Знала! — вскакиваю с дивана и машу руками. Подхожу вплотную к спокойно сидящему мужу и давлю пальцем ему в грудь. — С Аннет надо быть очень осторожными, Назар. Не вздумай даже крошку в её доме съесть. Пить тоже нельзя.

— Как скажешь, пыхтунья, — хохотнув, соглашается Гор.

Его ладони скользят по гладкой материи спортивных лосин, намереваются добраться до моей подтянутой пятой точки. Мой воинственный настрой и всклокоченные волосы, кажется, наводят мужа на совершенно другие мысли.

Недовольно мычу из-за того, что он не воспринимает мои слова всерьез и пытается меня возбудить.

Улыбка мужа становится шире, а взгляд ускользает от моих налитых губ к острой ключице, перескакивает к глубокому вырезу свободной майки.

Двумя пальцами поддеваю мужской подбородок и требую смотреть не на мои формы, а прямо в глаза.

— Я серьезно, Гор. Аннет очень коварная и хитрая. Если она вбила себе в голову, что хочет тебя, то пойдет до конца.

— Мне все равно, чего хочет и о чём думает эта женщина. Я не вещь, чтобы просто взять и присвоить.

— Ты ей тоже так сказал?

— Сомневаешься? — Назар поднимает уголок губ, обнажая игривую ямочку на щеке.

Его руки замирают под моими ягодицами, но обхват пальцев не слабеет.

— В тебе нет, — утвердительно чеканю я, с шумом втягивая воздух через нос. — Но я ей не доверяю. Ни капли.

Горский тянет меня на себя. Приходится расставить ноги пошире, чтобы забраться к нему на колени и сесть. Его голова напротив моей вздымающейся груди, но муж отныне смотрит только в глаза.

— Меня волнует только судьба Мира, — серьезным тоном проговаривает Гор. — Больше ничего. Аннет вообще не следит за мальчиком.

«Это его сын. Его сын» — повторяю, как мантру. Как бы ни раздирало имя мальчика мою душу, как бы ни кровоточили собственные раны, а я не вправе упрекать мужа за отцовские инстинкты.

Сложись обратная ситуация и у меня был бы ребенок от другого мужчины, то я не хотела бы слышать в свой адрес ни упреки, ни обвинения.