— Ну правда, Горский, — как только я заканчиваю глазеть в телефон, Баженова продолжает давить мне на мозг. — Она тебя приворожила что ли? Я помню, как она нервы мотать умеет. Помню, как ты звонил и заставлял всех сотрудников офиса искать ее по ночам. Только не говори, что забыл, как ты срывался с важных переговоров из-за нее и мне с Ильей приходилось краснеть за тебя перед партнерами. Господи! Объясни мне этот феномен. Ты вроде не похож на подкаблучника, но каким-то волшебным образом столько лет терпишь Каролину со всеми ее детскими выходками. Как такое возможно? Неужели ты не видишь, что тебе нужна совершенно другая женщина? Спокойная, заботливая, мудрая, покладистая.

— На себя намекаешь?

— А хоть бы и на себя. В чем проблема? Я могу о тебе позаботиться, как никто другой. Я знаю, что ты любишь есть, что предпочитаешь пить. Знаю какой ты зверь в постели и даже помню марку трусов, которую ты любишь носить.

У Мирослава опять падает башня и часть кубиков падает к моим ногам. Ребенок тянется за игрушками, но поскальзывается на маленькой машинке, валяющейся на полу. Реагирую молниеносно, срываясь с кресла. Ловлю пацана под мышки и не даю ему удариться виском об угол журнального столика.

— Ты о сыне позаботься для начала, мудрая женщина. Безопасность в этой квартире до сих пор хромает. — Прижимаю Мирослава к своей груди и осматриваю его лицо и руки на предмет новых травм. — Где силиконовые накладки на углах, чтобы ребенок не бился об них постоянно? Где замки на окнах, установкой которых я просил тебя заняться?

— Тебе надо, ты этим и занимайся. Я в этих штуках ничего не понимаю. Мне хватило мороки с замками на ящики. Мирослав открывает их все за три секунды. И вообще мне некогда, на три у меня запись на эпиляцию.

— Слышал, Мир? Маме некогда. Она очень занята. Не подскажешь, где она каждыми днями пропадает? — Ребенок внимательно смотрит на мой нос и пытается своими маленькими пальцами ухватиться за него. Что-то лепечет на своем на детском. Я ни слова не пойму. — Работает? А где?

Мирослав в очередной раз что-то произносит на своем тарабарском языке. С трудом удается сдерживать улыбку.

— Вот и я не знаю, где твоя мама пропадает. Может на конкурентов твоего папы время от времени работает? Однажды она уже так делала, чем знатно попортила мне жизнь. — Отрываюсь от разглядывания сына и поднимаю глаза на подскочившую с кресла Баженову.

— Да как ты смеешь? — вспыхивает Аннет и начинает бегать по комнате. — Я ни за чтобы так не сделала.

— Прецедент был.

Ставлю Мирослава на ноги и, держа его за ручку, довожу до белого толокара. Помогаю ребенку залезть в салон электрической машинки, включаю проигрыватель с детскими песенками, что вмонтирован в пластиковую панель приборов.