С каждым днем они будут постигать, что это значит — быть Маносами, и настолько будут заняты этим, что не заметят отсутствия в своей жизни женщины, которую могли бы называть «мамой». В отличие от многих детей, они никогда не обнаружат, что мать, которая, казалось, любила их больше всего на свете, совсем не…

Может, поэтому он отказывается верить в любовь?

— Это случилось с тобой? — тихо спросила она.

Ее тихий голос пробудил давнюю, глубоко запрятанную боль в его душе, которую он отказывался признавать. И это вызвало в Илиосе ярость. Он разозлился на себя — за то, что он такой уязвимый, и на Лиззи — за то, что она тонко это почувствовала.

— Не надо строить из себя психоаналитика. Не трать попусту свое время и свою жалость. Все, что я хочу от тебя, — это возвращения долга. Ни больше ни меньше, — холодно сказал Илиос.

* * *

«Впечатлений сегодня было более чем достаточно», — устало признала Лиззи. Физическая и эмоциональная усталость нарастала с каждым пролетавшим километром, глаза слипались, а разум лихорадочно искал средства спасения от сна, будто это хоть ненамного могло отдалить то, что ждало ее впереди.

«Я добился того, чего хотел, так почему же не испытываю триумфа?» — не мог понять Илиос.

Зато его кольнуло другое чувство, совсем незнакомое, когда Лиззи снова уснула. Он взглянул на нее.

По крайней мере, она будет удобной женой — именно поэтому он придумал такой способ заставить ее выплатить долги. Это вполне логичное и разумное решение, и гордость его была удовлетворена. Именно поэтому он и предложил ей денежный «бонус». Другой причины не было. Он совершенно не испытывал сострадания к ее семье. Просто Илиос Манос — не тот человек и никогда не будет другим. Если Лиззи Верхэм оказалась жертвой обстоятельств, а не своей жадности, как она уверяла его, разве это волнует его? Нисколько. Он не должен взваливать проблемы других на свои плечи. Он должен заботиться о самом себе. Потому что он живет один. Одинокий человек. И ему так удобно.

Илиос вдавил педаль газа. Лучше он будет смотреть на дорогу, чем размышлять о женщине, спавшей рядом с ним. И его совершенно не волнует, что она спит в такой неудобной позе, неловко повернув шею. Но нога его уже нажала на тормоз, прежде чем он успел приказать себе не делать этого.

Некий инстинкт подсказал Лизи, что что-то изменилось и ей надо проснуться. Она ощутила какой-то запах — незнакомый и будоражащий и вместе с тем знакомый и желанный, а также тепло другого тела, склонившегося над ней, и прикосновение руки. Медленно она открыла глаза, и сердце ее забилось, когда она поняла, что практически лежит на переднем сиденье автомобиля, и Илиос склонился над ней. Приглушенный свет салона упал на его лицо. Черты его были совершенными.