Не дождавшись ответа от Илиоса Маноса, Лиззи, собрав все свои силы, повторила так твердо, как только смогла:

— В Греции я никому не должна никаких денег, и я не понимаю, почему вы предполагаете, что…

— Я не предполагаю, мисс Верхэм. Я знаю это. Потому что человек, которому вы должны деньги, — это я.

Лиззи, глотнув воздух, постаралась не поддаться панике:

— Но это невозможно…

У Илиоса не было настроения позволять ей продолжать лгать:

— Вы должны мне деньги, мисс Верхэм, потому что вы, вместе с моим кузеном, построили гостиницу на моей земле. Кроме того, вы должны оплатить услуги, которые были оказаны вам местными фирмами.

— Но это не моя вина! Им должны были заплатить Рейнхиллы, — попыталась защититься Лиззи.

— В контракте, предоставленном мне моим кузеном, ясно написано, что вы должны им все оплатить.

— Нет, это невозможно! — повторила Лиззи.

— Уверяю вас, что это так.

— У меня есть с собой копия контракта, и там четко сказано, что поставщикам должны заплатить владельцы гостиницы, — настаивала Лиззи.

— В контракт могли быть внесены изменения.

— Наверняка так и произошло, но я не имею к этому никакого отношения! — Лиззи охватило отчаяние, и щеки ее ярко вспыхнули.

— Вы можете это доказать? — Взгляд Маноса был жестким. По лицу его было видно, что он ей явно не верил.

— У меня есть контракт, где написано, что поставщикам должны заплатить мои клиенты.

— Я спрашиваю вас не об этом. В контракте, который имеется у меня, четко написано, что именно вы должны им заплатить. А также оплатить стоимость работ по сносу здания и приведению этой земли в первоначальное состояние.

— По сносу здания? — словно эхо, повторила Лиззи. — Но ведь я не имею к этому никакого отношения. Ведь именно вы приказали его снести — вы сами сказали мне это…

У Лиззи подгибались колени, и ей отчаянно хотелось куда-нибудь сесть. Она была утомлена, испугана, но понимала, что ей нельзя показывать слабость этому мужчине с каменным лицом. Он был похож на греческого бога, но разговаривал с ней так сурово, будто был богом подземного царства, жаждущим ее уничтожения. Он сам, несомненно, никогда никому не показывал своих слабостей и не делал поблажу тем, кто их имел. Но здесь негде было присесть, негде было спрятаться. Она никуда не могла скрыться от мужчины, который смотрел на нее так, будто хотел стереть ее с лица земли.

— У меня не было выбора. Даже если бы я хотел сохранить эту гостиницу, вряд ли мне это удалось бы. Гостиница была ненадежным строением, в ней было опасно жить, И она стояла на моей земле — под видом здания, построенного моей компанией.

Илиос вспомнил о том, какие чувства охватили его, когда он узнал о попытках кузена использовать его доброе имя в своих гнусных целях, — и еще больше разъярился.