Кажется, проходит целая вечность, пока помощник Адриана не останавливается перед большими металлическими воротами, которые открылись с громким скрипом. Вскоре мы едем по длинной бесконечной подъездной дорожке и останавливаемся перед особняком."

"Он грандиозный, больше, чем жизнь, темный и холодный. Как и его владелец.

Итак, это моя новая позолоченная клетка.

Раньше у меня было хоть какое-то подобие контроля в моей квартире, но теперь Адриан перестал притворяться или делать усилия ради меня. Его заботливое отношение и мягкость, с которой он обращался со мной, были лишь фасадом, подготовительной фазой, чтобы он мог привести меня сюда.

В свою пещеру чудовища.

Адриан выходит прежде, чем машина останавливается. Я вздрагиваю от звука захлопнувшейся двери с его стороны, несмотря на то, что всю дорогу сюда вооружалась гневом, несмотря на мою новую решимость разрушить его жизнь, как он разрушил мою.

Когда он открывает мою дверь, и я пытаюсь схватить свой костыль, он вытаскивает меня одним сильным рывком. Я пытаюсь сопротивляться, но он перебрасывает меня через плечо, как неандерталец, и врывается в дом. Моя большая вуаль падает ему на спину и скользит по земле. Кровь приливает к моей голове от позы и унижения от того, что все его чертовы охранники, которые следовали за нами от церкви, видели меня такой.

Я даже не успеваю сосредоточиться на том, что меня окружает, пока он большими шагами преодолевает расстояние, словно на задании.

Извиваясь, я бью его по спине.

– Отпусти меня!

Он не отвечает, ни когда я впиваюсь ногтями в его куртку, ни даже когда я кусаюсь и извиваюсь. Как будто он не чувствует моих ударов, как будто это бунт маленького ребенка.

– Отпусти меня! – кричу я.

Его рука тяжело опускается на мою задницу, и я вскрикиваю, когда пощечина эхом разносится в воздухе. Но мои мышцы не сжимаются, пока его резкие слова не пронзают мою грудь.

– Ты сегодня сама себя подставила, Лия, так что будет мудро заткнуться. Ты же не хочешь испытывать меня прямо сейчас.

Я обмякаю в его объятиях, и не только из-за его угрозы.

Если я хочу выйти из этого брака невредимой – или настолько невредимой, насколько это возможно, – мне нужно быть умной в общении с ним и выбирать свои битвы.

Гнев Адриана, кажется, не уменьшается, даже после того, как я перестаю сопротивляться. Во всяком случае, его шаги становятся шире, когда он несет меня по коридору и пинком распахивает дверь комнаты, а затем захлопывает ее.

Он кладет меня на кровать, и, если мне не мерещится, я бы сказала, что он был нежен, чтобы не повредить мою ногу. Но, конечно, я все выдумываю. Заботливая сторона Адриана – всего лишь чертова иллюзия, которую он использует в своих интересах, когда ему заблагорассудится.