В этом было нечто большее, чем просто сексуальное возбуждение. Он хотел ее, но в это желание примешивалось что-то еще. Что-то, чего он никогда не испытывал с Лерой, и чему сейчас не собирался искать определения, подсознательно понимания, что результат будет очень неожиданным.

Оставаться дома одному не хотелось, чтобы не начать копаться в своих мыслях, а заглушить внутренний голос было нечем. В воскресенье Рита вылила последний виски, а просить ее заехать в магазин казалось ему очень глупой идеей. Можно, конечно, дойти до магазина самому, когда она уедет, но он выбрал другой путь: попросил отвезти его сразу в Апраксин переулок.

Либо там он отвлечется на что-нибудь, либо виски наверняка есть у Леры. Возможно, мать ошибается, и алкоголизм уже не стоит на повестке дня, а мирно расположился в его гостиной? Ему было плевать.

Им пришлось сделать приличный круг, чтобы заехать в центр города, зато удалось уговорить Риту взять машину.

Как ни странно, в квартире стояла полная тишина. Лера крайне редко куда-то ходила сама, а когда находилась дома, либо слушала музыку, либо включала телевизор, даже если для фона.

Тишину она соблюдала только тогда, когда в салоне проходил очередной сеанс. Насколько он помнил, первая половина дня собиралась быть свободной.

Марк быстро прошелся по комнатам и даже заглянул на кухню, но Леры нигде не было. Неужели Ксения ее куда-то увезла? Он прислушался к звукам, проходя мимо салона, но там тоже было тихо. На всякий случай заглянул и туда, и наконец нашел хоть одного живого обитателя в этой квартире. Мертвых искать было без надобности: знакомую старуху он давно приметил в коридоре. Она стояла в темном углу как молчаливое напоминание об их провале.

Нападать пока не решалась, чему он не мог не радоваться.

Ксения сидела за столом, молча разглядывая разложенные на столе карты Таро, и курила длинную сигарету в мундштуке. Судя по терпкому запаху в воздухе — вишневую. Марк такие терпеть не мог. Не только из-за запаха, но и из-за того, что они неизменно означали: Ксения нервничает. Она и так обладала сложным характером, а в такие моменты становилась совершенно невыносима. Появилось трусливое желание сбежать, но бессонная ночь, проведенная наполовину за столом, наполовину на неудобном диване, утверждала, что бегун из него сейчас крайне неважный.

— Привет, — поздоровался он, делая вид, что не замечает вишневой сигареты.

Ксения лишь одарила его тяжелым молчаливым взглядом.

— Где Лера?

— Пошла по магазинам.

— По магазинам? — Марк удивленно уставился на нее. — Одна?

— Ей двадцать пять лет, — Ксения поморщилась, как от зубной боли, и сделала глубокую затяжку, выпуская в воздух новую струйку противного дыма. — Пора уже приучаться к самостоятельности.