А потом бросил, зная, что ей нельзя оставаться одной, – с горечью ответил Рэймонд.

– Почему ты не принял ее помощь?

– Потому что это ей навредит, – Рэймонд принял сидячее положение, положив локти на колени. – Но она все равно сделает по-своему.

«Моя девчонка непробиваемая. Перегрызет изоленту, выстрелит в копа, не наденет белье», – с грустью подумал он.

– Она имеет право помочь тебе. Поставь себя на ее место: если бы она нуждалась в помощи, а ты захотел ей помочь, но она не стала бы принимать ее от тебя. Тебя бы устроил такой вариант?

– Да я бы спрашивать ее не стал, – не задумываясь, выпалил Рэймонд.

– В этом то и проблема. Ты не оставляешь выбора и решаешь за нее. Относись к ней так, как хотел бы, чтобы она относилась к тебе.

– Как мне вернуть ее? – после короткой паузы спросил Рэймонд.

– Это не во власти психолога. Но я могу дать тебе совет, как мужчина, и просто как человек. Мы все имеем право на второй шанс.

– Это пустой разговор, – Рэймонд раздраженно покачал головой и поднялся с кушетки. – Я и сам знаю, что имею право на второй шанс, – он взял со стола свои вещи и направился на выход.

– Ты должен дать ей время, – произнес мистер Грант в спину Рэймонда.

– Время? – Рэймонд развернулся. – Для чего? Чтобы она пропала в своих кошмарах? Чтобы я не успел во второй раз? Время для меня самая ценная валюта, мистер Грант. Если бы я раньше увел Мию – ничего бы не произошло. Если бы был более настойчивым и не позволил ей зайти в этот чертов парк – я бы не стоял сейчас перед вами.

– Ты не можешь всю жизнь винить себя, – мистер Грант на манер Рэймонда встал из-за стола.

– Я уже перестал винить себя в смерти Мии. Вчера ночью я был на кладбище. Не знаю, удалось ли мне, как вы говорите, ""закрыть гештальт"", но теперь я виню себя в том, что сейчас моя Лин одна. Ее мучают кошмары, а я… Я должен быть рядом.

Брови психолога устремились вверх.

– Ты почувствовал облегчение после того, как закрыл гештальт?

– Какое к черту облегчение, – Рэймонд еще сильнее нахмурился. – Я хочу увидеть Лин. Только тогда я смогу испытать облегчение.

– Но это же прекрасно! – повысил голос мистер Грант, а Рэймонду показалось, что его психолог тронулся умом. – Ты испытываешь чувства к живой девушке! – психолог прикусил язык, осознав, как нелепо это прозвучало. – Я хотел сказать, что ты смог отпустить Мию. Я рад, что тебе это удалось.

– Мистер Грант, я зайду к вам как-нибудь в другой раз, – Рэймонд скептически посмотрел на психолога. – Всего хорошего.

***

Громкая тяжелая музыка сотрясала стены квартиры. Рэймонд сидел за обеденным столом и вскрывал бутылку с бурбоном.

Взлохмаченные черные волосы, того же цвета футболка и джинсы резко выделяли парня на фоне белой кухни. Даже татуировки на его руках отдавали примесью горечи и скорби.