Как она это делает?

Я рискнул открыть глаза, на такой глубине было больновато смотреть, и утонул в её тёмно-синих, полных любви глазах. Перевёл взгляд ниже, на её шею, и увидел, как трепещут, открываясь и закрываясь, жабры. Она дышала под водой и давала дышать мне.

Её мягкие руки обвили меня, прижали к себе. Мощный удар хвоста, и вот мы уже в сетчатом гамаке, который удерживает нас, покачивая в слабых подводных течениях.

Я обнял её в ответ, чувствуя, как беременный живот упирается в мой. Не думаю, что я когда-либо ощущал такую связь с кем-то, даже с Лигеей, когда мы сплетались корнями. Здесь, под водой, деля одно дыхание на двоих, мы находились в своём собственном отдельном мире.

Её руки заскользили по моей груди, плечам, волосам, сжали с неожиданной силой ягодицы. Я не остался в долгу, проводя ладонями по её шёлковой коже, по плечам, по груди, дразня упругие соски, пока она не застонала мне в рот. Осторожно погладил её круглый живот, потом прошёлся по бокам, слегка пощекотав рёбра, вверх по спине, зарываясь пальцами в её волосы. Под водой они казались ещё приятнее, тоньше и почти не путались. И снова вниз, туда, где гладкая кожа переходила в чешую, где у обычной женщины была бы задница. Я сжал её и притянул к себе.

Она сделала то же самое, и в следующий миг мы соединились снова.

Не знаю, успел ли я «остыть» или нет, но член снова стал твёрдым как камень. Я не удивился, когда почувствовал, как его головка скользит между упругими складками плоти русалки. Тугое влажное тепло охватило меня, приглашая войти до конца, она застонала, и наше дыхание стало единым.

На глубине шести метров, в гамаке, связанные поцелуем и телами, мы трахались так, как и вообразить себе невозможно. Я полностью доверил ей своё дыхание, своё тело, ощущая лишь её и ласковое давление воды вокруг.

Моя русалка кончила первой, и мягкие стенки сжались вокруг меня, а потом ещё и ещё, всё сильнее. Я почувствовал, что тоже на пределе, задвигался быстрее, нащупал между её упругими губами твёрдую жемчужину и принялся яростно её наглаживать.

Она закричала мне в рот. Это был её самый мощный оргазм, и он затопил меня кислородом до головокружения. Я вжал её в себя и излился в её глубину густыми горячими толчками, которые, казалось, не закончатся никогда.

Обессиленные, мы просто качались в объятиях друг друга, дыша как единое целое, всё ещё соединённые.

Затем смутно почувствовал, как слабеет давление в ушах; мы поднимались. Я смотрел в её глаза, и по мере приближения к поверхности они наполнялись светом. В этих бездонных синих омутах я видел море счастья и принятия, и, надеюсь, она видела то же самое в моих.

Мы вынырнули. Она запрокинула голову, и я заметил, что её жабры оказались над водой. Я хотел удержать Трису, не разрывать поцелуй, но понял, что ей тоже нужен воздух.