Путь до «Четвёртого привала» превратился во всё нарастающую пытку предвкушением. Каждый шаг отдавался гулким ударом в груди, мышцы напряглись до предела, словно перед боем. В гудящем зале таверны на нас никто не обратил внимания, но желание буквально сносило мне крышу.

Поднявшись на второй этаж, где располагались наши комнаты, я, сгорая от нетерпения, смотрел, как она вставляет ключ в замок. Дверь открылась с тихим скрипом. Лили обернулась, в её глазах за стёклами очков плясали озорные огоньки.

— Надеюсь, ты не стал снимать для себя комнату?

Провёл рукой по щетине на подбородке, пытаясь унять внутреннюю дрожь нетерпения.

— Снял. Не хотел на тебя давить.

Она тихо рассмеялась, словно золотые колокольчики зазвенели в ночной тишине коридора.

— Ох, мой милый, ты такой романтичный!

Она шагнула в комнату, развернулась, приподнялась на цыпочки, и её горячее дыхание обожгло мне ухо.

— Но показать, как сильно ты меня хочешь, тоже романтично. Особенно теперь, когда я согласилась стать твоей женой.

Это было всё равно, что поднести факел к бочке с порохом. Я шагнул за порог, захлопнул дверь ногой и, развернув Лили к себе, впился поцелуем в её губы. Яростным, голодным, требовательным.

Хотелось не просто коснуться её, а поглотить, взять полностью и без остатка. Она ответила такой же первобытной страстью, её тело таяло в моих руках, мягкое и податливое. Оправа очков впилась в щёку, но это казалось неважным.

Я запустил пальцы в её волосы, наслаждаясь их шёлком, другой рукой сжимая её упругую попу, бёдра, ощупывая каждый изгиб тела. Когда мои ноги упёрлись в изножье кровати, Лили резко толкнула меня. Я рухнул на постель, пытаясь увлечь её за собой, но кунида с игривым смешком вывернулась и отскочила.

Её лицо пылало, глаза блестели.

— Любимый, я хочу показать тебе себя. Всю.

Я сглотнул. Воздух в комнате, казалось, загустел, пропитался её ароматом. В штанах стало не просто тесно, они готовы были вот-вот взорваться.

— Я давно мечтал об этом.

Лили улыбнулась.

— Если ты хочешь этого также сильно, как и я, то твоя выдержка достойна самого настоящего памятника или монумента.

Одним движением она скинула меховую накидку. Затем, не отводя от меня взгляда, спустила с плеч бретельки кремового платья. Ткань зашуршала, соскальзывая по её телу и опадая к ногам шёлковым облаком. Под ним оказалось простое белое бельё, но эта скромность на фоне её дерзкого взгляда сводила с ума.

Я пожирал куниду глазами. Гладкая молочная кожа, на которой проступил румянец. Плоский живот, стройные длинные ноги, изящные ключицы, узкие плечи, упругие холмики грудей, обтянутые тонкой тканью, и этот очаровательный пушистый белый хвостик, который подрагивал от волнения."

"Она прикусила губу и расстегнула какую-то хитрую застёжку. Ткань упала к ее ногам.