Кажется, не только мое сердце неистово колотилось от переполнявших меня чувств, но и все внутренние органы.

– И я тебя, – эхом повторила я, широко улыбаясь, кажется, на глаза навернулись слезы, хотелось плакать и смеяться одновременно.

– Черт! Белка! Еще целая долбанная неделя! Я свихнусь, если не увижу тебя сейчас! – выдохнул Исаев, уже привычным жестом, ероша волосы на затылке.

От этого движения мышцы на руке парня напряглись, и я умудрилась рассмотреть даже через камеру, как натянулась футболка Феликса, обрисовывая контуры.

Кажется, я тоже свихнусь. Не исключено, что моя крыша уже бесповоротно и благополучно уехала.

Об этом я и собиралась поведать Исаеву, как кто-то неожиданно дернул за проводок, лишая меня любимого голоса.

Я встрепенулась.

– Что там происходит?! – требовал ответа Феликс, а я обернулась.

Иван стоял позади, ухмылялся, держал в руке один наушник-капельку и ждал, судя по всему, моей реакции.

– Верни! – спокойно попросила я.

– Со своим придурком общаешься? – поинтересовался Судаков.

– Иван, неужели у тебя нет более срочных дел? – предположила я и выдернула свое имущество их рук парня.

Взглянула на экран. Исаев молчал, грозно смотрел в камеру и пытался расслышать, что у меня происходит. Я улыбнулась ему, якобы говоря, что все в пределах нормы. Но идиот Иван взял, да и обнял меня за плечи, еще и к себе прижал.

От неожиданности телефон выпал из моих рук. А когда я умудрилась оттолкнуть Судакова от себя и поднять мобильник, то Исаев уже не просто был недоволен, а завелся до критической отметки «катастрофа».

Феликс что-то говорил, но наушники пришли в негодность. И я не слышала его слов. Пришлось выдернуть гарнитуру из телефона, и тут же по всей округе разлетелся глубокий Исаевский голос, услышав который, не возникало сомнений, что его владельцу совсем скоро исполнится не девятнадцать, а все двадцать пять, или даже больше.

– Я тебе руки вырву, Судаков! – жестко обещал Феликс.

С Иваном он не раз пересекался, ведь его бабушка жила в нашем доме. И прекрасно знал Судакова.

Я попыталась утихомирить взбесившегося парня. Да и Ваня, судя по всему, перестал валять дурака, отошел от меня на несколько шагов. Но в дом не ушел, а словно ждал меня.

– Феликс, все в порядке, – уговаривала я парня. – Правда, все хорошо. Я позвоню отцу, попрошу, чтобы он завтра меня забрал. Не переживай.

Но Исаев только недовольно тряхнул головой. А спустя два часа, когда я уже думала, что у меня вышло успокоить любимого молодого человека, на мой телефон поступил входящий вызов.

– Собирайся, Белка, я за тобой!

Я не стала говорить, что мои вещи так и стояли не разобранными, в углу комнаты, которую семья Судаковых отвела для меня.