Феликс буквально взрывался и готов был «начистить рыло» каждому, кто посмотрит на мои голые коленки. Теперь я более тщательно выбирала гардероб. Но не жаловалась. Я бы тоже с радостью заставила Феликса носить одежду только с длинным рукавом, чтобы спрятать его широкие плечи и весь рельеф мышц. Но я ведь не изверг, лето на календаре, жара.

И вот я считала не просто дни, а часы до того момента, когда отец приедет за мной. От полной и безнадежной депрессии меня спасали лишь видео-разговоры с Исаевым. И я буквально ждала каждого вечера, когда Феликс освободится от работы в автосервисе, где он проводил все свое свободное время, и позвонит мне.

Сегодня я умудрилась отделаться от назойливого внимания Ивана задолго до конца рабочего дня Исая и бродила по территории «тюрьмы». А когда Феликс позвонил, я нацепила наушники и полностью погрузилась в разговор. Я просто безумно скучала по своему парню. И, судя по ласковому и озорному взгляду, парень по мне тоже.

– Домой хочу, надоело здесь, – тихо прошептала я, неосознанно поглаживая пальцем уголок экрана, ненавидя расстояние и всю семью Судаковых.

– И я к тебе хочу, – вдруг серьезно произнес Феликс, глядя в глаза.

Мое сердце замерло, словно перестало биться. Кажется, замер весь мир, даже легкий ветерок отступил, оставляя нас с Исаевым наедине.

А я вдруг подумала, что очень сильно люблю его. Люблю так, что никакие слова не могут передать моих чувств. Нет таких слов. Не существует.

Не знаю, что смог рассмотреть Феликс в моих глазах, но он тоже замолчал, напряженно глядя на меня с экрана.

За этот год я каждый день чувствовала, что дорога ему, что нравлюсь, что он ценит и уважает меня. Но мы как-то умудрялись избегать признаний. Словно бродили вокруг, да около. Словно боялись вспугнуть и разрушить то хрупкое чувство, которое зарождалось в наших сердцах.

А сейчас это чувство окрепло настолько, что о нем уже можно смело говорить вслух.

– Люблю тебя, – тихое признание сорвалось с моих губ, а я зажмурилась, струсила, испугалась.

– Бельчонок! – голос Феликса звучал сипло, словно он подхватил жуткую простуду. – Открывай глаза.

Я отрицательно затрясла головой, все еще крепко жмурясь.

– Давай-давай, Арсения, я жду! – так же тихо и проникновенно произнес Исаев."

"Пришлось подчиниться, ведь если Феликс звал меня полным именем, то говорил он крайне серьезно.

– Ты же понимаешь, что это серьезно, Белочка? – строго проговорил Феликс, изучая мое лицо пристальным взглядом, а я осторожно кивнула. – Настолько серьезно, что я не отпущу тебя больше никуда. И не отдам никому.

Я поняла, что еще пару слов, сказанных сиплым, надломленным, бархатистым голосом, который приходилось слушать через наушник, а не вживую, и я буквально лопну от счастья.