Будто снимок с высоты, а снизу ветвилась речка.

Осенние туманы, закаты, сумерки. Полные жизни и надежды восходы. Из подслушанных разговоров, Марк убедился, что автор — местный гений. Нельзя не признать, что творчество этого человека ещё переживёт творца.

— Он опять пропал на полгода…

— Зато, какой результат! Я такого ещё нигде не видела, посмотрите на эти тени, — зачем-то громко прошептала одна из дам, хотя тут далеко не библиотека — все свободно разговаривали.

— Одиночество идёт на пользу художнику.

Марк вздрогнул. Сзади, улыбаясь, на него смотрел Крижен. Точнее это был не тот самый красноволосый с кольцом в носу придурок, а вполне себе приличный человек.

— Ты что, смыл краску? — спросил у него Марк.

— В этом обществе люди могут не так понять, — его взяли под локоть и повели к другой картине, на них кидали любопытные взгляды. Такой захват инициативы неприятен, но он сам сюда пришёл, надо потерпеть этого клоуна. — Приходится соответствовать стандартам, — грустно продолжил он, — но через искусство их всегда можно разорвать на кусочки и все эти ограниченные готовы ссаться, чтобы увидеть такое.

На Крижена действительно смотрели с большим интересом, но Марк сюда пришёл не на урок рисования.

— Мне нужна твоя помощь.

— Посмотри, что ты видишь? — не обращая внимания, сказал ему отбитый художник.

— Берег реки, лунное небо, горы, — немного подумав, он добавил, — чуть-чуть зелени.

— Нет-нет, какую эмоцию ты испытываешь? — поправил его собеседник.

Присмотревшись, Марк понял, что чувствует умиротворение, спокойствие от вот-вот наступившей ночи, будто вся жизнь замерла на картине и мерно дышит. Он сказал об этом Крижену.

— Когда я её рисовал, мне постоянно отсасывала одна шлюха, что своровала деньги у хозяина. Я ей сказал, что она так отработает долг.

Марк испытал двоякое ощущение.

— И как — отработала?

Крижен печально улыбнулся.

— Когда я закончил картину, девчонка уже была не нужна. Не те эмоции, понимаешь?

Этот тип стал для него ещё более отталкивающим. Вот это Марк понимал. Они подошли к следующему полотну.

— А у вот этой хорошая история, — Крижен аж сглотнул, вспоминая подробности. — Я тогда насиловал одного…

— Давай ты подрочишь на свои воспоминания потом? — прервал его Марк, начиная выходить из себя.

Мэтр поджал губы в попытке пошевелить отсутствующим колечком.

— Ты очень вульгарен. Мне нравится.

— А ты мне не очень, но просить мне больше некого, — решив больше не давать этому бабуину с ножом вываливать на себя грязное бельё, Марк перехватил инициативу. — На моего брата было покушение. Я хочу, чтобы ты помог мне прекратить войну. Сколько это будет стоить?

Они подошли к небольшому столику с напитками. Крижен пригубил бокал.