Из кармана Анаис достали записочку, скомканную, дьяк прочитал вслух, и мы все замолчали, очень неприятное получилось открытие. Родная дочь открестилась от матери.

Момент ужасный, дочь услышала и узнала свою записку, Мирон так и стоит с мятой бумажкой…

К Радмиле не спеша подошёл молодой, красивый мужчина. Приобнял за плечи и этим спас ситуацию, ей не пришлось публично опускаться на колени, и оплакивать мать. К слову, тело Аны не пострадало от пожара, конюх успел вытащить, и её, и Свешникова. Но дочь даже не подошла и не взглянула.

— Вы ответите! Ты виновата во всём! Проклятая, как и Ксенька твоя! Ненавижу!

— Прими соболезнования, но рано или поздно с вами что-то подобное могло случиться. Никогда глумление над беззащитной девочкой даром не проходит. Ровно также я могу и вам предъявить за сестру, какую вы со свету сжили. Но и без меня бог всё видит. Однако мне нужно поговорить вот с этим господином, который задрал юбку моей сестре и выставил её на позорище перед всеми знатными людьми Западного клана.

Радмила пару раз всхлипнула и замерла, открыв рот.

Григорий невольно сделал шаг назад, очень уж у Фирса грозный вид, а про князя я вообще молчу.

— За это уже долг в казну уплатили! — вдруг проворчал Гриша, как обиженный ребёнок.

— Так, то в казну, а я это другое. На самом деле у тебя сейчас другие проблемы, как и у твоей невесты, точнее, уже жены с этой ночи. Но не моё дело с кем вы спите, важнее предупредить, что Радмила тоже из Лебедевых, а за нами охотится старый кровник, пока всех не убьёт, не успокоится. Рада – ты последняя, я, возможно, ему не по зубам, но на тебе он отыграется. Учитывая, что теперь и ваш дядя в его полном подчинении. Доля ваша незавидная.

— Мы отправили сегодня бумаги в городскую управу, наши отношения законные. С этого дня Радмила Савельевна Чернововдова — моя жена! Она не имеет более отношения к Лебедевым и Аксёновым! Никто не смеет на ней отыгрываться!

Григорий довольно зло, но уверенно сказал о своей жене, и мои слова его не слишком-то напугали, он тоже видел сегодня призрачного дядю, но не понял, что произошло, у него была первая ночь с женщиной, всё остальное их мало заботило. До этого момента."

"— Это всё ложь! Не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с Лебедевыми, ни с Аксёновыми! Как сказал мой муж, я теперь принадлежу другому роду! И Владимир зла мне не желал! — процедила Рада.

А я увидела в этот момент всплеск в её памяти, как Владимир, будучи не в себе, вытолкнул её из кареты на ходу.

— Да? Он тебя из кареты выкинул, думаешь сам? Он одержимый! И что может сотворить, трудно предугадать. Но раз вы сами всё знаете, то поступайте как угодно. Но он ночью умолял меня о прощении и просил позаботиться о Грине, так что мои предупреждения и есть забота.