— Подождите еще немного! Меня так мучает один вопрос…

— Какой же?

— Мадам… Счастлива ли она?

— Кажется, да… По крайней мере, выглядит счастливой.

— Поймете ли вы меня без прямого вопроса?

Филипп Шарр смешался. Его честные глаза смотрели в сторону, не желая встречаться с пытливым взглядом Лауры.

— Вы хотите сказать… любят ли они друг друга?

— Да.

— Не возьмусь ответить, ведь на этот счет они очень

скрытны. Таятся даже от меня. Он обращается с ней, как с королевой, а она с улыбкой принимает эти вечные почести. Но мне не ведомо, что происходит между ними по ночам, когда они остаются одни. Разве что порой, в ночной тиши, такой привычной в замке, раздается ее плач, но потом очень быстро стихает.

— Как будто кто-то утешает ее?

— Быть может…

— Но почему же все-таки у вас так тихо? Ведь она любила музыку…

— В гостиной есть клавесин. Случается, она играет…

Господи, ну как же трудно разговорить человека подобного склада, особенно если он вознамерился молчать! Лаура решила слегка отклониться от темы:

— А какую жизнь они ведут в этом замке?

— Жизнь знатных вельмож. У них великолепная обстановка и ткани для отделки стен, платья мадам заказывает в Париже по последней моде. Ей присылают еще и духи, разные снадобья для кожи. К столу подают тончайшие блюда, и сам граф большой знаток вин. Те, что приносят почту и газеты, приходят в перчатках, ведь им случается видеть графа, но графиню никогда… но, прошу вас, дайте мне заняться приготовлениями к завтрашней встрече!

— Последнее слово: вам часто случается видеть ее? Без этой вуали?

— Да, частенько…"

"— Но неужели по ее лицу ничего не заметно? У нее ведь такое выразительное лицо! Малейшее чувство там читалось так ясно…

Видя ее упорство, он слегка улыбнулся:

— Мадам, я могу сказать вам только то, что знаю сам. А о ее чувствах я ничего не знаю. Можно теперь позвать Жуана?

— Зовите!

Лаура оставила мужчин договариваться между собой. Она знала, что они с давних пор симпатизировали друг другу и были бы рады поговорить немного с глазу на глаз. К тому же подробности завтрашней встречи мало ее интересовали. Она поблагодарила Шарра за рассказ и за преданность делу, которое ей так бы хотелось назвать своим, и удалилась к себе в комнату, где в мягком свете ночника спала Элизабет. Но сама она ложиться не стала, а подошла к окну, выглянула и с досадой отметила, что пошел снег. С черного неба неспешно слетали ленивые снежинки. Это был самый первый снег в году, и казалось, он тут же и растает, но Лаура-то знала, что беспокойство ее не напрасно, снег выпадет опять, и дорога будет нелегкой. Она постояла еще, глядя, как легкие хлопья кружатся в воздухе, ложатся на фонтан и спадают на землю, чтобы сразу же растаять без следа.