Она прекрасно знала, что творил её сын, от этого глаза её были всегда грустными, и умерла рано тоже от этого – не смогла пережить такой беды и сделать ничего не могла, вот только внучку баловала, чтобы как-то сгладить вину сына.

– Бабушка, а почему у одних дружная семья и много детей, а других всё не так?

– Это, внучка, как Бог кому даёт. От человека зависит, как он испытания проходит. Всем нам Господь по силам испытания даёт и людей к нам приводит по вере нашей.

– А у меня как будет? – Айша не понимала, о чём говорит бабушка, но чувствовала, что та её очень любит и жалеет.

– У тебя, Аишечка, деточка моя, всё будет лучше всех, ты уже все свои испытания прошла. – Бабушка прижала её к себе, обняла и украдкой смахнула слёзы. Айша видела, что бабушка плачет, но не понимала отчего.

– Я очень люблю тебя, моя бабулечка! – В этот момент девочка почувствовала, как мир вокруг неё наполнился звенящими, еле слышными голосами, всё вокруг словно озарилось, и в её сердце затеплился маленький огонёк, от которого стало так тепло, что возникло отчётливое ощущение счастья, которым хочется делиться. По её щекам катились слёзы. Она ещё крепче прижалась к бабушке. – Очень люблю, – прошептала она ещё раз."

"Айша – человек-план. Привыкла рассчитывать только на себя. Никогда и ни у кого ничего не просила. К Герману обращалась в исключительных случаях. Не чувствовала, что рядом с ней именно то мужское плечо, которое было в больших семьях, в книгах и в её воображении. Ей, наоборот, хотелось всё время заботиться о нём, поддерживать и вести за собой. С детства она спасала мать, потом себя, и теперь ей тоже было необходимо кого-то спасать. Может, она и работу себе такую выбрала – помогать детям и их родителям – оттого, что это тоже своеобразное спасение.

На самом деле Герман в спасении не нуждался. Он был самодостаточен, ему было комфортно жить с матерью, встречаться с Айшей, отвечать только за себя. Он не стремился что-то менять и обременять себя семьёй, детьми и обязательствами. Его как раз полностью устраивала их с Айшей модель отношений.

– Давай мы с тобой снимем квартиру.

– Зачем, птичка? У меня хорошая квартира, и тебе есть где жить. Наоборот, здорово, что мы то тут, то там, успеваем соскучиться.

– Гера, я серьёзно, а ты опять шутишь.

Так было всякий раз, когда она пыталась завести серьёзный, на её взгляд, разговор. Каждый раз готовилась, искала аргументы, продумывала, как ему объяснить и его убедить. А он просто не хотел говорить с ней на эту тему.

Так они и жили. Она считала, что почти замужем, а он – что свободен.

Герман сам удивлялся длительности своих отношений с Айшей. Маленькая, хрупкая, буквально невесомая, а с таким характером.