— Джоуи… — Выплюнув кровь, я встала на четвереньки и потащила свое истерзанное тело к брату, движимая желанием уберечь его от непоправимого. — Ты ведь обещал, — едва ворочая языком, сказала я, и попыталась ухватить его за руку. Все кружилось, я помотала головой и попыталась снова, держась непослушными руками за предплечье Джоуи. — Ты обещал, что не бросишь меня.

Кажется, мои слова достигли его мозга, потому что он сокрушенно вздохнул и запрокинул голову.

Кивнув мне, Джоуи опустил руки и слез с отца.

— Тедди, — всхлипывала мама. Держась за живот, она опустилась перед ним на колени. — Боже мой, Тедди, что ты наделал?

Онемев, я попятилась назад и отползла к Олли, который сидел, прислонившись к холодильнику, и безутешно рыдал.

Зато Тайг смотрел на отца, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Я знала это выражение.

Такое же было у Джоуи.

— Все в порядке, — прошептала я, безуспешно пытаясь утешить Олли. — Тише, все хорошо.

— Думал, ты умрешь, — всхлипывал брат, обнимая меня и заставляя скорчиться от боли.

— Олли! — рявкнул Джоуи, повернувшись к нам. — Сходи наверх и приведи Шона.

— Зачем? — всхлипывая, спросил Олли.

— Потому что мы уходим! — резко заявил Джоуи. — Мы ни одного дня не останемся в одном доме с этим куском говна.

Олли молча выскользнул из моих рук и помчался наверх.

Увидев, с какой ненавистью Тайг продолжает смотреть на отца, Джоуи поморщился:

— Тайг, иди вместе с Олли.

— Но я…

— Не упрямься, — отрезал Джоуи. Он провел рукой по волосам, забрызганным кровью. — Иди наверх. Соберите свои вещи.

Тайг сердито посмотрел на старшего брата, но кивнул и вышел из кухни.

Джоуи подошел ко мне и опустился на корточки.

— Все хорошо, — прошептал он мне на ухо, обняв меня. — Я здесь… Я здесь, Шан.

Застыв до костей, я сидела, привалившись к его крепкому телу, руки безвольно свисали по бокам. Джоуи, как мог, старался меня успокоить.

А я смотрела на родителей.

— Ты весь в крови, — всхлипывала мама и рукавом джемпера вытирала лицо отцу. — Боже мой, Тедди.

Услышав это, Джоуи напрягся всем телом.

— Ты что, слепая, на хрен? — проревел он.

Повернувшись к родителям, он убрал мне волосы с лица и показал на меня.

— Вот кто весь в крови, — рявкнул Джоуи. — Шаннон. Твоя дочь!

— Шаннон, — всхлипнула мама, сжимаясь от ужаса. — Малышка, бедное твое лицо.

Мне было плевать на то, как я выгляжу.

Это уже не имело значения.

Мама только что уничтожила мой мир.

Она подошла к нему.

Он нас избивал.

Терроризировал.

Издевался.

А она беспокоилась о нем.

Она выбрала его.

Наша собственная мать.

— Даже не смей притворяться, что тебе ее жалко, — огрызнулся Джоуи. Он выпрямился и помог мне встать, обнял за плечи, подвел к столу и усадил на стул.