Джонни, я не хочу, чтобы ты выходил на поле и рисковал собой. Я не хочу, чтобы ты себе вредил. Хочу, чтобы ты остановился. Чтобы дал отдых своему телу. И еще хочу, чтобы ты позаботился о себе.

— Шаннон…

— Дай мне договорить, — прошептала я.

Он скованно кивнул.

Дрожащей рукой я коснулась его подбородка.

— Помнишь, я сказала, что никому не разболтаю? Это не просто слова.

Я чувствовала, как он напрягся, но не отодвинулась. Потребность успокоить Джонни придавала мне смелости.

— Я не согласна с твоим выбором, — хрипло продолжала я. — Но я уважаю его и признаю за тобой право выбирать.

Что-то внутри Джонни взывало ко мне.

Я не знала, что именно, но это делало меня смелой.

Это нечто толкало меня выйти из зоны комфорта и помочь ему, даже если моя помощь будет воспринята совсем не так.

— Джонни Кавана, я умею хранить тайны, — продолжала я, поглаживая ему щеку. — И обещаю, что сохраню твои.

Рука Джонни все так же лежала на моей шее. Он тяжело выдохнул и опустил голову. Его волосы щекотали мне шею.

— Шаннон, я живу с жуткой болью, — тихо, с явной неохотой признался он. — Постоянно, — добавил он, кладя мою руку поверх своей. — Иногда болит так сильно, что я не сплю всю ночь. В школе не могу сосредоточиться на уроках, лажаю на поле, на тренировках. Все катится в ад, и единственный человек, с кем я могу об этом говорить, — почти незнакомая девчонка. — Он снова выдохнул и притянул меня ближе. — Ты единственная, кто меня отвлекает. Единственная, на ком я могу сосредоточиться, и мы почти не знаем друг друга. Я чувствую, что ты мне ближе, чем товарищи по команде. Я рассказываю тебе то, о чем бы не сказал лучшему другу. Это же полный край, нет?

— Нет, не край. — Мое сердце бешено колотилось, я дышала часто и напряженно. — Это нормально.

— Нет, не нормально, — возразил Джонни, утыкаясь в мою шею. — Ничего в моей жизни сейчас не нормально.

Только что его лицо касалось моей шеи, а уже через мгновение он отпрянул.

— Черт! — прорычал Джонни, отстраняясь так, словно я его обожгла. — Черт! — повторил он, запуская руку в волосы. — Я снова это сделал. Снова, вашу мать!

Я продолжала сидеть, поджав ноги, и наблюдала за каждым его движением.

— Есть хоть малейший шанс, что ты забудешь все услышанное от меня? — неуверенно спросил он; в глазах его темнело отчаяние.

Не в силах произнести ни слова, я только смотрела и качала головой.

Я не могла притворяться.

Больше не могла.

— Конечно нет, — угрюмо согласился Джонни и потер ладонью лицо. — Я и не надеялся.

То, что я сделала дальше, было продиктовано базовым человеческим инстинктом, а не рассудком, мною двигала отчаянная потребность избавить этого мальчика от страданий.

— Надо мной издевались, — выпалила я, удивив этим признанием нас обоих.