Только он один!

— Ты какого х** там творила, детка? — вдруг требовательно произнес Марс, — Тебя только слепой не хотел трахнуть!

— Это меньше всего должно касаться тебя, Тарновский! — вспыхнула Жасмин.

— И майка эта! — заводился парень, — Могла бы сразу в одном лифчике припереться!

— Я сама решу, что мне носить! — выкрикнула Жасмин и попыталась оттолкнуть Марса от себя, уперев ладони в его грудь.

Но Тарновский, как чертова гранитная скала, и на миллиметр не сдвинулся.

Только качнулся вперед, прижимая Жас бедрами к стене. И да, девушка явственно ощутила животом его возбуждение.

И стало вдвойне обиднее. Ему что, мало Люськи? Решил быстренько еще и ее, Жас, порадовать своим вниманием?

— Сама решу, понял? — шипела она, — Дай пройти! Меня девчонки ждут.

— Е**ри тебя там ждут, а не девчонки! — яростно рявкнул он. — К ним торопишься? Либидо тянет почесать?

— Ты совсем идиот?! У меня парень есть! — возмущенно выкрикнула Жас и попыталась ударить Марса кулаками в грудь.

— Нравится с ним? Как со мной? Хорош он для тебя, детка? — как-то слишком сипло прошипел Марсель, а Жасмин, наконец, подняла глаза к его лицу.

— Он самый лучший, понял?! — упрямо вскинула подбородок девушка.

— Хрена с два, ясно! Ты моя! — вдруг как-то очень тихо, сцепив челюсть, произнес Марсель, а Жасмин вдруг замерла, в испуге округлив глаза, а он повторил: — Только моя! Поняла?!

— Ты в себе вообще, кретин?! — выдохнула Жасмин.

Вместо ответа Марс попытался прижаться своим ртом к ее губам. Но Жас резко повернула голову. Марсель заскользил ртом по ее щеке. Девушка чувствовала его тяжелое, рваное дыхание, которое находило отклик в каждом уголке ее тела.

— Я ж видел тебя рядом с Миром.

.. Ты с ним не настоящая... Только со мной горишь, — сиплые, запретные слова резали слух Жасмин, хотелось закрыться от его голоса, от его рук, жадного рта.

— Ненавижу тебя, — выдохнула Жасмин рвано и совсем тихо, но он услышал.

— Вре-е-ешь! — пророкотал Марс, его руки крепко держали ее за талию, не пытались скользнуть выше к груди, но Жас четко ощущала, как его пальцы двигаются поверх ткани топика, прямо под налившейся тяжестью грудью, будто мужчина собирался стереть тонкую преграду и добраться до чувствительной кожи.

Жасмин глубже вздохнула, понимая, что нужно выбираться из этой западни, нужно сбросить наваждение, ехать домой, позвонить Миру.

Да сделать что угодно, только бы находиться подальше от самоуверенного и дерзкого Тарновского.

А потому Жасмин позволила клокотавшей в ее душе обиде и ревности взять верх...

— Ненавижу тебя! Ты! Безответственный! Беспринципный! Эгоистичный ублюдок! — каждое слово, как удар, хлесткий и болезненный."

"— Давай наедине поговорим, а? — упрямо произнес мужчина, не собираясь двигаться с места.