Успокоил я конюха и подробненько допросил. Только спрашивал я его не о том, что он делал в воскресенье, то есть в день убийства. Расспрашивал я его о понедельнике, вторнике и так далее. Меня интересовало, где он бывал, с кем встречался после убийства.

Лева сидел напряженно, аж ладони вспотели, и смотрел на пустое кресло напротив. Кто должен сесть в это кресло? Лева догадывался, знал, но старался не думать, только слушать.

— В понедельник вечером, — начал свой рассказ следователь, — после допроса в этом кабинете Кунин направился к кому?

— К Крошину и рассказал о случившемся, — Лева не сводил с кресла глаз и увидел в нем Крошина.

Сан Саныч сидел, не развалившись, но и не напряженно, смотрел пытливо, спокойно, чуть-чуть насмешливо улыбался.

— Пришел Кунин к Крошину, рассказал печальную историю, признался, что крепко пьян был и ничего не помнит. Принял Крошин конюха нелюбезно, а выслушав, вдруг к столу пригласил и коньяк поставил. Выпили они, Кунину жарко стало, и Крошин любезно предложил принять ванну. Очень Кунин удивился, но хозяин чуть ли не силком его в ванну засунул. Затем снова к столу сели, еще выпили.

Кунин все уходить порывался, однако хозяин не отпускал и оставил ночевать. Похоже на Крошина?

— Абсолютно непохоже, — ответил Лева.

— И я так думаю, — согласился следователь. — Утром выпили кофе. Кунин начал благодарить и прощаться, а Крошин ему, как бы между прочим, и скажи: не мое это дело, но ты рукав у пиджачка простирни на всякий случай. Смотрит Кунин, а на подкладке правого рукава темные пятна, кровь вроде бы. Он оправдываться стал, хозяин его к двери ведет, слушать не хочет. Не знаю, не интересуюсь, говорит, что твое — твое, а мое — мое.

Утром в среду Кунин в робе подкову обнаружил и от страха «вспомнил».

— Тут я на конюшне появился, — вставил Лева."

"— Именно. Конюх к Крошину за советом, тот открещивается, ни к чему мне это. А линию свою ведет последовательно: не трусь, все обойдется, не найдут тебя. Кунин совсем ошалел от страха, начал подробности «вспоминать», а когда твое удостоверение увидел, побежал.

— Я невиновного явиться с повинной вынудил, — сказал Лева.

— Пока мы с этим обормотом не разобрались, на Крошина не вышли бы.

— Как дальше жить будем? — повторил Лева любимую фразу следователя.

— Чего опасался, то и произошло. Преступник есть, а где доказательства? — следователь пятерней потер голову. — Прежде чем огород городить, надо свои предположения для себя же фактиками подпереть. Обсудим. Что с Куниным делать?

Лева задумался. Если Крошин узнает, что конюха освободили?

— Я должен посоветоваться с полковником Турилиным, — после долгой паузы сказал он.

— Иди советуйся, — следователь кивнул на дверь, — а обормота давай сюда.