Пятьсот тридцать, — следователь вновь достал огромный платок, как бы признавая свое поражение. Когда же Лева собрался влезть на пьедестал, следователь тихо, как бы между прочим, спросил: — Когда Григорьева принесла их?

— Григорьева ждала вас сегодня в девять, у кабинета, — уверенно сказал Лева.

— Шиш! — Лева увидел шиш такого размера, какие и в мультфильмах не показывают. — Вот так-то, — следователь говорил уже серьезно, без тени юмора: — Возьми, поработай немножко. — Он протянул Леве бумагу, на которой столбиками были выписаны цифры. — Номера билетов, покупали их в разных кассах, но, может, кассирши что-нибудь подскажут. Они же знают завсегдатаев. — Понимая, что Лева ждет от него другого разговора, следователь смилостивился. — Дружок, ты сам здесь очень хорошо, точно, главное, логично доказал: Григорьева и Логинов люди хорошие, от данной печки и плясать следует. Доказал одно, а бросился в обратную сторону. Решил, так не сворачивай, хуже нет метаться. Григорьева принесла мне данный сверточек в четверг. Спрятала она его сгоряча, думала, обнаружат рядом с мертвым наездником билеты тотализатора, запачкают билетики покойного с ног до головы, дело ее любимое измажут, товарищей-наездников, всех. Я вам в пятницу звонил несколько раз, — перешел на «вы» следователь. — Мне сказали, вас не будет. Я и отложил до понедельника.

Лева слушал следователя, не зная, радоваться ему или огорчаться. Нина ни в чем не виновата. Все его выкладки оказались верны, кто-то играл против Гладиатора. От этого непомерно высокая выплата за фаворита. Есть билеты тотализатора, можно побеседовать с кассирами. Смогут они вспомнить, кто делал такие крупные ставки? Судя по списку, ставки делались в двадцати пяти кассах. Этим займутся братья-разбойники, Леве на ипподроме расшифровываться нельзя.

— Молодой человек! — следователь смотрел на Леву сердито. — Я, кажется, разговариваю с вами.

— Извините, задумался, — Лева улыбнулся, он видел, следователь лишь напускает на себя сердитый вид.

— Слушай, ты случаем не Ивана Гурова сын? — спросил следователь.

«Началось, — подумал Лева, — хоть фамилию меняй. Куда ни придешь, один вопрос: сын или не сын».

— Нет, — ответил он.

— Врешь, — следователь хитро подмигнул. — Запамятовал, сейчас вспомню. Иван мне как-то в горкоме встретился и рассказывал, мол, отпрыск по сыскной части трудится. Да ладно. Не сын ты, личность. Признаю. — Вспомнил что-то смешное, искорки забегали в глазах, потом нахмурился и засопел.

Лева приготовился, ясно, сейчас разыгрывать его начнет.

— Да, вспомнил, — сказал следователь. Лева даже приподнялся в кресле. — Что-то ты про звонок в кабинет рассказывал? Интересно, интересно, — пытаясь сдержать улыбку, он хрюкнул, получилось ужасно смешно, тогда он расхохотался вовсю.