Кости мелких млекопитающих валялись между комками травы, а земля стала липкой от следов разложения.

– Боже мой, – протянул Сеп. Груда черепов ухмылялась ему сквозь рваный мех. В голове промелькнули картинки из учебника по биологии, и Сеп сглотнул.

– Это кошки, – сказал он.

– Кошки? – срывающимся голосом переспросила Лэмб. – О, чёрт, как думаете, Джонс тоже там?

– Не знаю, – сказала Хэдли, на секунду коснувшись руки подруги.

Та закусила губу, и Сеп вновь оценил её ястребиный профиль. В желтоватом свете поляны Лэмб как никогда походила на мать.

– Крышка снята, – сказала она дрожащим голосом.

 – Я же сказала вам, кто-то нарушил правила!

– О боже, – ахнула Хэдли, тяжело сглотнув. – О боже.

Сеп увидел на земле что-то пластиковое и поднял это.

– Откуда здесь кассета? – спросил он.

– Что? – прошипела Лэмб, оглядываясь. – Чья она?

Сеп потёр этикетку большим пальцем, но дождь и грязь размыли буквы.

– Не знаю. Теперь уже не важно. Давайте просто сделаем что собирались.

Он встал между разлагающейся чайкой и чем-то вроде останков мыши. Под ногой хрустнула кость – и Сеп почувствовал, как всё внимание переключилось на него.

Над головой что-то затрепетало, и ребята посмотрели вверх.

– Блииииииииииииииин… – протянул Аркл.

Три вороны сияли, как тёмные цветки, их перья переливались пурпурными и синими отблесками. Птицы смотрели на ящик.

– Готовы? – спросил Сеп и услышал звук, пока глухой, словно кто-то в предвкушении затаил дыхание. Он посмотрел на тёмный край поляны. – Давайте быстрее!"

"Мак и Хэдли встали рядом с ним, последняя едва держалась на ногах. Они заглянули в ящик для жертвоприношений.

Тот был пуст, прежние жертвы исчезли.

Теперь только корни с жадностью тянулись внутрь, их поверхность была розовой и липкой, как разорванная кожа. Камень ящика облепили мухи, и Сеп почувствовал, как в его сердце просыпается инстинкт добычи.

– Блиииииииииииииин… – повторил Аркл.

Сеп проследил за его взглядом и увидел белку – её голова была аккуратно разделена на две части, мозги выпирали, как пурпурный грецкий орех, а ободранная челюсть шевелилась. И каждое движение гнилой плоти спазмом отдавалось в зубе.

– Как это происходит? – спросил Аркл.

 – Сеп? Это фотосинтез?

Живот белки был разорван, кишки тянулись жёлто-коричневыми мешочками.

Сеп стиснул зубы и отвернулся. Шум становился всё громче.

– Нам нужно сделать это сейчас! – сказала Хэдли. Она бросила ручку в ящик и схватила Сепа за руку. – Лэмб!

Та смотрела в жертвенник, и её глаза покраснели от слёз.

– Так смотрела моя мама, когда сердилась. Раньше это меня бесило, но теперь… Я так скучаю по этому взгляду. Вот бы увидеть его ещё раз…

Хэдли посмотрела на Сепа, тот покачал головой.