Теперь мы можем поехать ко мне домой? Мне нужно убрать этот грузовик с дороги – он уже поцарапан, и чем дольше мы едем, тем больше шансов, что нас заметят.

– Нет, – ответил Сеп, поглядывая назад через стекло, – вдруг Барнаби каким-то образом последовал за ними.

– Ты издеваешься? – крикнула Лэмб.

– Нам нужно в дом Роксбурга.

– Ни за что, дружище, – возразил Мак. – Он же псих.

– Ага, – сказал Аркл, возясь с зубной нитью, – в прошлый раз он нас чуть не пристрелил!

– Не стрелял он в нас! Магуайр сказала, нам нужна его помощь, и она права: он знает лес, и эта кукла, вероятно, убила бы нас, не окажись егерь поблизости.

Так что при новом ритуале он нам понадобится.

Лэмб покачала головой, а Аркл принялся отчаянно работать нитью.

– Мне это не нравится. Я хочу вернуться на свою проклятую ферму и провести ритуал только с вами. Не доверяю я этому мужику.

Она ехала быстро – слишком быстро, подумал Сеп, – и мимоходом коснулась лица, переключая передачу.

– Послушайте, Магуайр сказала, он нам поможет, и мы должны попытаться добраться туда, пока ещё осталось немного дневного света – так что нужно идти прямо сейчас!

Приближался поворот на ферму.

– Лэмб? – позвала Хэдли.

Вжик!

– Ааааа! – закричала Лэмб.

И свернула грузовик с дороги на одноколейку, что вела в лес.

43. Бури

Пузыри лопались на молочной плёнке. Роксбург быстро помешал жидкость, думая о глухом мальчике и его друзьях. Единственное, что можно было сделать, это прогнать их прочь, иначе им не выжить – в их группе не было тепла, настоящей любви; не было ничего, что могло бы подавить гнев ящика, как это удалось его собственным друзьям много лет назад.

Но дети явно попались упрямые.

А если они вернутся, когда его не будет… Егерь кивнул самому себе, затем сжал зубы и выругался.

Ему придётся отслеживать подношения и уничтожать их. Только так он сумеет контролировать ситуацию. Где-то в лесу будет ждать марионетка – и Роксбург должен подготовиться к встрече."

"Ветер толкал хижину, как нос какого-то настойчивого зверя, каждый порыв будто вращал огромный винт, закручивая воздух внутри до тех пор, пока кожа не стала слишком тесной, а голова – слишком тугой.

Роксбург сидел и курил в лучах уходящего солнца; он втиснулся в грязное кресло, вполуха слушая бормотание радио и наблюдая, как его болезненный отсвет ползёт вверх по стенам.

А ещё выпил изрядное количество виски.

Но нога всё равно болела. Брюки прилипали к коже.

Егерь налил себе какао, отпил и обжёг губы.

– Чёрт побери, – пробормотал он, вздрогнув от звука собственного голоса.

Ланди заскулила и забилась глубже под раковину. Маленький терьер весь день грыз лапы и отказывался покидать свою корзину.

– Всё в порядке, милая, – утешил Роксбург.