Как будто он способен фильтровать, кого в нее вливать… Нет, ради Плюшки, конечно, способен.

— Сына давай, — шепнул Градский между поцелуями. — Через пару лет дочку.

— Ой, Божечки, Градский! А у меня же аспирантура и диссертация, — искренне забавляясь над своей забывчивостью и оторванностью от реальности, рассмеялась Ника.

— Правда, что ли? — с нехилой иронией подхватил ее веселье. — Забудь пока. Я уже сына хочу.

— Ну, не знаю… Не знаю…

— Что ты не знаешь? В спальню идем, Республика. Готова?

— Давай прямо здесь…"

"Огладив через хлопок рубашки его каменный живот, скользнула ладонью вниз, к рвущему плотную брючную ткань члену.

Громко выдохнув, подняла на Града глаза, полные милого и забавного изумления.

— У тебя ого-го эрекция!

— Тоже мне новость, — вяло отмахнулся, неотрывно следя за сменой эмоций на ее лице.

— Ах, Серёжа… — прижалась губами к его щеке. — Что же ты медлишь? Давай уже мириться.

Он хрипло хохотнул, отводя ее руки в стороны и сплетаясь с ней пальцами.

— Я подумал, надо нам еще маршрут на балкон проложить. Я покурю, ты проветришься. А потом в душ. Прохладный, — вдыхая, жестко двинул ноздрями. — А то до спальни не дойдем.

— Брр… Я прохладный душ не люблю. Наоборот, погорячее давай. Вдвоем.

— Сначала балкон, — решительно потянул за руку.

33.3

A устроив ее у перил перед собой, забыл закурить. Прижимаясь к изящной спине, вдохнул ее запах, который на свежем воздухе ощущался еще вкуснее и острее. Сминая тонкую шерсть платья, жадно огладил руками узкую талию и выделяющуюся округлость бедер. Скользнул ладонями на живот, мучительно медленно прощупывая напряженные мышцы, поднялся к груди. Накрыл осторожно, замечая, как окончательно сорвалось и крайне взволнованно участилось дыхание Ники. Задержался, слегка сжимая через слои одежды налитую и упругую плоть. Затем прошелся ладонями по плечам, спустился по рукам к запястьям.

— Скучал, Республика. Скучал. Безумно. С ума сходил.

И снова поднялся вверх.

Трогал ее. Метил руками.

Дыхание Ники становилось все чаще и громче. Выгибаясь, она льнула к нему спиной и ягодицами. Накрывая его ладони своими руками, прижимала их сильнее, двигала по своему телу, направляла, просила не сдерживаться.

— Ну все… Теперь в душ, — скомандовал Градский, кусая ее за ухом.

— Ты не покурил, — напомнила ему Ника.

— Накурился уже.

— Бросаешь?

Такого он явно не планировал. Но, если подумать, курение — ничтожная мелочь. Разве никотин — это зависимость? Нет. Республика — вот его одержимая зависимость.

— Бросил.

Подхватив девушку на руки, внес в квартиру. Прошел через просторную спальню в ванную. Шагнул в душевую, как был, в одежде. И Доминику внес в ее красивой упаковке. Опустив на ноги, загнал в угол.