— Какой же ты придурок…

— Ладно тебе, Плюшка… С тобой у меня никогда не получалось однозначно. Всегда была куча всего. И всегда надо было делать выбор. Последний я сделал неправильный, — признал уже серьезно.

Доминика сглотнула и на мгновение отвела взгляд. А потом уставилась на него с такой уязвимостью, что у Градского все внутренности скрутило.

— Когда я уехала в деревню… Ты тогда был с кем-то? Просто скажи всю правду, раз уж разговариваем… Теперь-то уже неважно.

Если бы было неважно, не спрашивала бы.

— Никого не было, — ответил, как и просила, честно. Обхватывая ладонями ее лицо, коснулся лбом щеки. — Я думал только о тебе.

— Почему не звонил? — ее голос упал до едва различимого шепота.

— Не потому, что не хотел.

— Что же изменилось за неделю?

Градский тяжело вздохнул и, медленно отстранившись, прошел на несколько шагов в сторону окна.

— Могу я закурить? — спросил, маякнув пачкой.

— Сейчас.

Поднявшись, Доминика закрыла дверь в кухню и жестом показала, чтобы он открыл окно. Теплый влажный ветерок ворвался мгновенно, но и он не разбавил стремительно сгущающегося в помещении напряжения.

Остановились бок о бок. Глядя перед собой, высматривали в морской дали крохотные с такого расстояния корабли.

— Была авария. Я за рулем. Карпа не спасли.

Ника так стремительно повернула в его сторону голову, что затрещали шейные позвонки.

— Что? — тяжело сглотнула.

Прочитав в его глазах подтверждение того, что его последние слова ей не послышались, задышала поверхностно и шумно.

— Перелом позвоночника в трех местах. Обширное кровоизлияние в мозг. Многочисленные повреждения внутренних органов, — Градский говорил так сухо и медленно, словно ему приходилось напрягать память, чтобы все это вспомнить.

Не удивилась бы, если бы он сказал, что вытащил все эти подробности только ради нее. Потому как жить с этим в памяти постоянно, должно быть, адски сложно.

— А у меня ничего. Какие-то пустяковые ссадины и гематомы, — резюмировал, глядя на горящий кончик сигареты, и замолчал."

"Затем сделал долгую глубокую тягу. Выдохнув, как-то совсем невесело хмыкнул.

— Это случилось во время заезда?

— Да, — рубанул грубо.

Но не нарочно, само по себе так выходило. Затянувшись, выпустил густое облако табачного дыма и посмотрел на Плюшку с искренним сожалением.

— Прости.

Она лишь резко махнула головой из стороны в сторону.

— Алина говорила, что ка защите вас двоих не было. Но… — голос Ники задрожал. Ей пришлось перевести дыхание, чтобы закончить. — Никто не обмолвился, что Карп погиб.

— Потому что его отец все замял. На самом деле, по-скотски получилось. Закопали, как с лица земли стерли.

— Почему ты не сказал мне тогда?

— Это вряд ли смогу объяснить, Ник. Много причин было. С тобой я начал чувствовать.