Услышав, как хлопнула входная дверь, напряженно замерла, вцепляясь пальцами в столешницу позади себя.

31.3

— Где тебе будет удобно?

Обменялись красноречивыми взглядами.

— Разговаривать, — уточнил он. — Где тебе удобно разговаривать?

— Здесь, — уронила нарочито безразличным тоном.

Град прошел к окну и собрал все ее внимание каким-то удивительно- многозначительным молчанием. По ощущениям, прежде чем начать предполагаемый диалог, он, как будто погружаясь в прошлое, начал немой монолог с самим собой."

"— У меня всегда были проблемы с эмоциональными реакциями. Не знаю, является ли это конкретным психологическим заболеванием или, что скорее всего, какой-то неразбавленной смесью. Пытались диагностировать в юности, когда совсем пацаном был… В общем, ничего не получилось, потому как, при необходимости, у меня получалось играть ту или иную эмоциональную реакцию. Психологи, конечно, с уверенностью не окрестили меня здоровым, но и конкретных патологических отклонений не обнаружили. Заверили отца, что некоторые изменения в моей лимбической системе возможны с возрастом.

Посмотрел на притихшую, едва дышащую от впечатлений, которые вызвали его слова, Доминику в упор и коротко объявил:

— До двадцати лет- ничего не происходило.

Ее шею и лицо обожгло теплом. Дыхание, неизбежно набирая частоту, спровоцировало быстрое вздымание грудной клетки. Переместив руки вперед и опустив взгляд, Ника с повышенным интересом принялась их разглядывать.

— Совсем ничего? — выдала взволнованно, забывая о старых обидах и должной настороженности.

— Когда дрался, гонял или занимался сексом — казалось, что-то получалось, — продолжил Градский после небольшой паузы. — Работая с психологами, я научился распознавать чужие чувства, и иногда они, как эхо, в слабой форме отражались внутри меня. Но, встретив тебя, понял, что все эти ощущения — так… легкий сквознячок.

Подошел совсем близко. Остановился взглядом на ее лице, и Нике пришлось поднять к нему глаза.

— Я жил, как умел. И меня все устраивало. Пока не встретил тебя. Республика, ты с первого дня — мощный электрический разряд, — говорил в своей естественной манере, ровно и спокойно, предельно серьезно. — Приземлило.

А Доминику пробрало нервным ознобом. Дыхание сорвалось. Чтобы сделать следующий шумный вдох, пришлось прибегнуть к вынужденной физической концентрации.

— Я просто охренел от того, какими сильными могут быть эмоции, — поджимая губы, осторожно взял в ладони ее лицо. Застыл на мгновение, будто рассчитывая, что она начнет отбиваться. Но Ника уже не могла пошевелиться. Своими словами он словно парализовал ее. — Моментами я чувствовал себя так, словно схожу с ума, моментами — будто моя физическая оболочка вот-вот не выдержит, и меня тупо разнесет на куски.