У нее тоже сын, Богдан, ему чуть больше года.

И отвернулась к окну. Невзирая на закрытое пространство салона, отвлекающих факторов вокруг них находилось предостаточно. Дорожные полосы в обе стороны заполнял плотный поток машин. По пешеходным переходам в спешке, не всегда соблюдая элементарные правила безопасности, передвигались люди. Так или иначе, Сергею приходилось охватывать дорожную обстановку. Но он все же старался хотя бы мимоходом следить и за реакциями Доминики.

— А Руслана?

— Что?

— У нее есть дети?

— Угу. Тоже мальчик. Никита. Ему почти два. Он такой болтун!

— Она работает?

— Кто? Руся? Пока нет. Сейчас они больше времени проводят за городом. Кто это поет? — ткнула пальчиком в магнитолу.

— Каспийский груз, — ответил машинально.

Ника хмыкнула.

— Грубастенько. Так прям жирненько. Но в чем-то, бесспорно, жизненно.

Не клеился у них диалог. Не понимали друг друга. Ника переходила на какие-то несущественные темы, а все то важное, чем Градский интересовался по сути, упорно исследовала, выискивая в каждом его слове скрытый подвох, и небрежно отфутболивала.

— Из вас троих — у тебя самый маленький ребенок, и ты одна работаешь? Почему? Судя по всему, это не норма для Кузнецовых. Так в чем дело? Саврань сам не может на вас заработать?

— Мне нужно работать, — принялась Ника бурно оправдываться. — Это удобно и в какой-то степени выгодно, так как я учусь в аспирантуре и готовлюсь писать диссертацию. Беспрерывный контакт с преподавателями, стаж и опыт, — в конце, по высокому и быстрому тону понял, что из равновесия он ее неумышленно, но все- таки выбил.

И как бывало раньше… У него ответно начало раскачивать борта.

— Сколько часов в сутки ты спишь? — спросил жестче, чем требовалось.

Мысленно тормознул себя, не желая допустить, чтобы она ушла в глухую оборону. Не за этим он ее ждал.

— Какая разница?

— Сколько?

— Часа три-четыре, в выходные, бывает, пять. Но мне хватает, — заверила Градского эта упрямая дурочка. — Я постоянно на подъеме. Мне нравится моя жизнь.

— Угу, — неожиданно для самого себя ощутил откровенный гнев. — Ты похудела.

Она ахнула. Резко развернулась к нему всем корпусом, даже ногу для удобства в колене согнула и подтянула на сиденье, задевая коленом рычаг коробки передач. Темная стрейчевая ткань сбилась, открывая голодному взору Сергея аппетитные загорелые бедра.

Хотелось наплевать на все, выжать до упора педаль тормоза и притянуть Кузю на колени.

— Вот не надо меня разглядывать.

Запретила она ему, как же… Если бы Градскому не было так хреново, стало бы смешно. Сидела бы лучше зайцем и не испытывала его выдержку.

— Я и не разглядывал. Просто сравнил с той, которую помню."

"Планомерно перевел дыхание, ощущая дурман тяжести во всем теле.