Она не собиралась разжигать с ним войну или как-либо еще контактировать.

— Нам не о чем разговаривать, — как можно спокойнее сказала ему.

Лицо Градского ожесточилось. Проступили желваки, скулы и подбородок выделились. Глаза замерцали темнотой.

— Я понимаю, тебе есть за что обижаться, — опуская веки, на мгновение замолчал, поджимая губы. — Не принимай меня сразу в штыки. Давай просто поговорим, — мирно, без какого-либо давления, еще раз попросил ее Градский.

Безусловно, он допускал мысль, что Ника затаила обиду, что помнит все те ужасные слова, которые он сказал ей в их последнюю встречу… Он, черт возьми, был осведомлен, что она вышла замуж, взяла чью-то фамилию, спит, ест с ним, проводит все свое время… Он, черт возьми, все это понимал и принимал.

Только все эти, несомненно, важные детали перечеркивал ее взгляд. Если бы она не смотрела на него так, словно чувства между ними все еще живы, так, словно шанс еще есть, — он бы отступил, искренне желая ей счастья.

Большая проблема: Град понял слишком поздно, что неделимое нельзя разделить.

— Прости, но я не заинтересована, Сережа.

Отстранившись, Доминика направилась к светло-серому ""пиджаку"", у которого он ее забрал.

— Ты знаком с Олегом, да?

Он, конечно, поплелся провожать ее, хотя в этом не было никакой необходимости. Резко метнул взгляд в указанную сторону.

Ну, конечно, *б вашу мать! Сука-жизнь — опытный и суровый укротитель.

Олег, мать его, долбаный Саврань — его бывший подчиненный.

Градский бы предпочел, чтобы *бучий кретин, который успел окольцевать его женщину, был ему незнаком. Чтобы совсем уж непредвзято его устранить и сдать в какой-нибудь клоповник. Но нет же, бл*дь, очевидно, чертово колесо фортуны в его сторону никаких бонусов не планировало: ""Без поблажечек, Градский"".

С трудом подавил презрительные взгляды в сторону Доминики: ""Серьезно, бл*дь? Получше никого не нашла?""

— Здравствуй, Саврань.

Руку ему не подал. Взглядом убил.

— Здравствуй, Градский, — его протянутая ладонь повисла в воздухе.

Самым ненавистным, заливающим весь обзор воспаленным красным, были мысли о том, что Ника позволяет этому неудачнику себя трогать. Она, бл*дь, и сама его трогает!

В глотке билось злое и горячее: ""Идите вы оба на хер!"". И все равно, мать вашу, если бы Ника его простила, готов был сегодня же забрать ее к себе с чемоданами.

"

"Целенаправленно медленно перевел дыхание и постарался вести себя с большой натяжкой цивилизованно. Прежде чем покинуть здание, добил несуразную встречу, оставляя для Плюшки ключи прямо перед застывшей рожей ее гребаного мужа:

— Буду ждать в пятницу в парке, после шестнадцати.

[1] ""Жестокая любовь"", Филипп Киркоров.

26.3

Градский курил, свесив ноги по углам постели и глядя в застывшую темноту дверного проема спальни.