Ирине нравилось то, как именно он это делал — всегда со вкусом, неторопливо, чуть склоняя голову в левую сторону и выставляя твердый подбородок вперед.

— Больше не придешь? — в ее голосе слышалось крайне мало вопросительных ноток.

Она уже знала ответ, но Град, медленно затягиваясь, все же отразил ее вопрос своим, как и всегда, сухим и незаинтересованным тоном:

— С чего ты взяла?

Тихо хмыкнув, Ира положила подбородок на согнутые перед собой колени, не отказывая себе в удовольствии в последний раз рассматривать красивого обнаженного мужчину.

— Чувствую.

Ее разомлевшее тело еще не покинул жар его страсти, а она уже мысленно прощалась.

— Это же была она?

Сознательно не уточняла деталей. С Градским без необходимости все эти женские штуки.

— Как поняла?

— По глазам, — тихо отозвалась с мягкой улыбкой. — У тебя взгляд моментально изменился. Словно ты, наконец, вдохнул полной грудью и жизнью наполнился.

— Странно, потому что я никаких изменений не почувствовал.

Лукавил. По каким-то причинам не позволял больше копаться в своей голове.

— Будешь с ней? Теперь ты бы справился.

— Интересно, как? Она в отношениях.

Отмахнулся равнодушно, и вместе с тем тяжело у него это вышло. Безусловно, он почувствует боль, когда анестезия первого визуального кайфа выйдет. Он к ней готов. Потому как его единственная мечта все так же для него недостижима. Возможно, с каждой секундой ему становилось хуже, ведь он видел ее с другим, и теперь это видение заполняло все его сознание. Он наверняка думал, что девушка его забыла. Злился, что не испытывает по этому поводу облечения и восторгов. И он готовился к войне. За ту, которую сам когда-то оттолкнул.

— На самом деле, я всегда знала, что это произойдет. Ну, или догадывалась… Помнишь теорию о спирали времени, м?

Градский машинально кивнул. Припоминая, что всю эту ерунду со временем ему впаривала именно Ирина. Он запамятовал, оставив на задворках лишь сомнительную информацию.

Поднявшись, Сергей прошел к костюму, висящему на стойке для одежды. Одевался без спешки. Натянул на бедра боксеры и брюки. Снял с вешалки рубашку: накинул на плечи, неторопливо просунул в петли мелкие пуговицы, заправил в брюки. Зацепил на них крючок, подтянул молнию.

— Езжай осторожно.

— Я всегда осторожен.

Это являлось чистой правдой. После аварии внутри него много чего разбилось и срослось неправильно, но страха садиться за руль не возникало никогда. Он знал, что делает. И Ирина, как человек, выслушавший его исповедь ""от"" и ""до"", это понимала. Ей просто хотелось задержать Градского, переброситься еще хотя бы парой фраз.

— Если захочется поговорить, ты знаешь, где меня найти.

Больше нет… Он для себя все решил.