— Позволь мне это удовольствие, прошу.

Илья злится, я его уговариваю.

— Если что-то пойдет не так, бросай все и уходи.

— Ладно, товарищ начальник, — смеюсь я, а дальше разговор уходит в милые нежности. О том, кто из нас больше соскучился, как бы сейчас провели время вдвоем. Мне очень нужно говорить об этом, когда еще живо воспоминание о ласках Даниила. Я как бы забываю их под разговор с Ильей, будто это было не со мной.

На следующий день мы с папой и Георгом едем заранее в нотариальную контору, там уже и группа захвата, что должна задержать Быстрицкого. Все располагаются на своих местах, только я захожу в комнату помощника нотариуса, чтобы Быстрицкий меня не увидел раньше времени. Группа захвата остается на улице, караулит вход.

Мне слышно весь разговор, что происходит в кабинете. Быстрицкий ведет себя нагло, самоуверенно, словно уже весь мир у его ног и все решено. Наконец, нотариус берет свое слово.

— Завещание составлено верно, но срок его еще не наступил.

— В смысле? — удивляется Даниил. — О каком сроке идет речь? Сегодня ровно полгода после смерти моей жены.

— Какой смерти? — слышу голос папы. — Валерия жива, она отзывает свое завещание.

— Ясно, великий Княжин поплыл умом, — смеется Быстрицкий. — Вы, Станислав Борисович, у врача давно были? По вам психиатр плачет."

"— Мне кажется, что это тебе нужен врач, — отвечает папа. — Георг, продолжай, мне надоел этот цирк.

— Валерия Княжина жива и уже дала показания о том, кто ее убил, как и где. Поэтому вы выйдете из этого кабинета в наручниках, молодой человек, как и ваш сообщник или босс Хабарин, которого скоро задержат.

— Идиотизм какой-то, — волнуется Быстрицкий.

— Сядьте! — окрик нотариуса.

— Где эта сука? Покажите мне ее! Что за бред вы тут несете? Я хочу получить свои деньги! Это мое, а не ваше! Любой суд будет на моей стороне. Вам не светит ни копейки из наследства дочери!

Тут я понимаю, что Даниила накрыла самая настоящая истерика, и решаю, что пора мне вмешаться. Медленно открываю дверь и выхожу из кабинета помощника. Взгляд Быстрицкого тут же сталкивается с моим, а улыбка расползается на губах и пропадает.

— Поля? Ты что тут делаешь? Выйди, пожалуйста, отсюда. Я скоро приеду за тобой. Сейчас мы тут все подпишем…

— Даниил, я не Полина Кац, — тихо произношу я, внимательно сканируя эмоции на лице Быстрицкого.

— Очень смешно, — скалится он. — Полина, прошу, подожди меня на улице.

— Нет, — качаю головой. — Как ты не узнал меня, муж? Как не понял, что это я, твоя противная и толстая Валерия, ревнивая, жадная, склочная истеричка.

— Поля…

Делаю шаг к нему и встаю близко к Быстрицкому.

— Это же я, Даниил, Валерия. Мой голос, мои глаза, не видишь?

— Нет! — начинает вздрагивать Даниил.