— До завтра, любовь моя, — посылает мне воздушный поцелуй Быстрицкий и вылезает из машины.

Провожаю его взглядом, смотрю, как он уезжает, и склоняюсь в болезненном спазме, вываливая весь свой завтрак на пол автомобиля. Мой водитель как раз сел в машину и молча подает мне бутылочку с минеральной водой и влажные салфетки.

— Прости, — не глядя на него, прошу я. — Я пересяду в другую машину, случайно произошло.

— Бывает, Полина Анатольевна, — улыбается тот и выходит, чтобы помочь мне выбраться из салона.

Пересаживаюсь в другую машину, которую подали тут же, и еду в сторону родительского дома.

Не доезжаю туда буквально метров пять, как дорогу снова перегораживают два внедорожника.

— Да вашу мать! Вы все сговорились, что ли? — завываю я, видя, как из одного внедорожника выбирается Георг. — Вот только тебя мне сейчас не хватало.

Выползаю из своей машины ему навстречу. Еще одного разговора внутри машины я не выдержу.

— Пройдемся, — кивает Георг на тропинку, что идет от дороги в сторону узкой реки.

— Я тороплюсь, — зло отвечаю ему, берусь за дверную ручку автомобиля, чтобы залезть обратно."

"— Лера, я знаю, зачем ты туда едешь.

Удели мне буквально десять минут, и поездка перестанет быть необходимой. — хмурит свои седые брови Георг.

— Вы меня ужасно напрягаете своим упрямством, — рычу я, однако иду вперед, спускаясь к речке.

Георг следует за мной и молчит, а я встаю у небольшого пляжа, сложив руки на груди. Сейчас весна, и здесь никого нет, но еще пара месяцев, и пляж наполнится людьми, детками, которые будут купаться, загорать. Отмечаю, как почти по-летнему сияет солнце, летают ласточки. Для всех замечательный день, только не для меня.

— Лера… — начинает Георг.

— Я уже устала вам говорить, что я не та, за кого вы меня принимаете, — поворачиваюсь к нему, замечая, какая накопилась усталость в глазах Георга, как он осунулся за эти месяцы.

— Можешь ничего не говорить. Я всё скажу сам, — соглашается Георг. — Если ты едешь, чтобы признаться, кто ты такая своему отцу, то не делай этого…

— Это еще почему? — зло прерываю его. — Даже если бы это было правдой, почему я должна вас слушать?

— Потому что Стас тебе может не поверить, — обводит рукой в воздухе мой силуэт Георг.

 — Потребует экспертизу, а та подтвердит, что Княжин тебе не отец.

— Что за ерунда! — смеюсь истеричным смехом. — Вы издеваетесь надо мной, над моим отцом, семьей? Зачем вы говорите такие вещи?!

— Просто доверяй мне, — просит Георг. — Не делай этого, останься для всех Полиной Кац, ты не докажешь, что когда-то была Валерией Княжиной. Операцию твою не подтвердят, Илья… Но тот заинтересован и будет говорить всё, что угодно тебе.

— Не хочу это слушать, — отворачиваюсь от Георга и делаю шаг в сторону машины.