– О! Приятный комплимент, – обрадовался Павел, – моя бабушка из эмигрантов, она бежала из России в двадцатом году, покинула страну вынужденно, спасалась от большевиков, но духовность сохранила. В нашей семье все владеют языком предков. Я русист, преподаю в университете литературу, специализируюсь на Достоевском, но в Москве впервые.

Я закивал, а Павел голосом человека, приученного читать лекции, спокойно продолжал:

– Давно хотел увидеть родину и наконец осуществил мечту. Приехал вместе с женой, и мы… э… слегка повздорили. Понимаете?

– С женщинами порой бывает тяжело, – ответил я, недоумевая, куда клонит американец.

– Франсуаза испанка, она человек излишне горячий, – развел руками Павел, – всегда хочет настоять на своем. Я обычно ей уступаю, но сегодня отчего-то заартачился…

Павел продолжил рассказ, и через пару секунд я сообразил, в чем проблема."

"Франсуаза пожелала непременно побывать в Кремле, Павел счел намерение жены пошлым, он мечтал просто побродить по улочкам, походить, как простой москвич, по городу, слиться с этносом, а не носиться среди толп туристов, слушая выкрики экскурсоводов: «Посмотрите направо, там Кутафья башня, теперь гляньте налево…»

Слово за слово, и супруги повздорили, вспыльчивая жена, рявкнув: «Раз так, поеду одна», моментально остановила такси, села в него и отправилась в исторический центр Москвы.

Павел вначале даже обрадовался, он пошел гулять по проспектам, забрел неведомо куда, но потом начал беспокоиться о супруге. В отличие от мужа Франсуаза не умеет говорить по-русски.

Не успел Павел испытать приступ вины, как жена позвонила ему и ласково прощебетала:

– Милый, прости, я была не права. Я заблудилась, приезжай за мной.

И вот теперь Павел тщетно пытается сообразить: где же находится Франсуаза? Она не способна прочитать название улицы, а Брозкин не знает Москву в деталях. Франсуаза описывает пейзаж, но супруг в отчаянии.

– Очень вас прошу, – завершил рассказ турист, – попытайтесь сообразить, где она находится?

– Давайте попробуем, – улыбнулся я.

Павел схватил телефон и залопотал по-английски.

– Так, – перешел он через пару секунд на понятную мне речь, – это большой проспект, очень широкий. Франсуаза стоит на площади.

Я призадумался.

– Там есть ворота?

– Ворота?

– Ну да, Триумфальная арка, – пояснил я, – это конец Кутузовского проспекта, рядом Поклонная гора, за ней шоссе, ведущее в пригород.

– Нет, – сообщил после краткой консультации со вздорной половиной Павел, – ни арок, ни гор. Просто очень широкая улица и площадь.

– Пусть опишет, что там вокруг.

– Дома из светлого кирпича, в них много магазинов.

Да уж, замечательная примета! Пол-Москвы заставлено подобными зданиями, а торговые точки сейчас открыты везде.