Там Ирэн увидела то, за что леди Беррит не задумываясь продала бы душу – женские украшения. Несколько небрежно лорд кинул в один мешочек две пары серёжек и в другой – похожие. Кажется, он особо и не выбирал, кому из них какие. Из высокого ларца, где на закреплённых горизонтально штырях хранились перстни, выбрал несколько штук поменьше и так же разложил по шкатулкам. Потом секунду поколебался и кинул в ту шкатулку, где лежали шесть лишних монет, ещё и массивный золотой перстень.

Затем каждую из шкатулок легло ещё по закрытому атласному мешочку:

— Тут украшения, что я дарил своим жёнам на свадьбу. Теперь они будут ваши. Ну, хватит… Пошли.

На выходе лорд сунул шкатулку с лишними монетами Ирэн:

— Возьми, это – твоё. И береги.

Кто знает почему, но в спину лорду, склонившемуся над замочной скважиной, Ирэн сказала:

— Отец, а почему мне – больше?

Он долго сопел, не попадая ключом в нужное место в неверном свете факела, и Ирэн уже думала, что он никогда не ответит. Потом лорд распрямился и, довольно резко развернувшись, глянул ей в глаза:

— Ты никогда не отличалась умом, Ирэн. — помолчал и добавил — Но и никогда не врала мне. Идём.

Шкатулку, что нёс в руках лорд, он отдал Санти, что-то сказав ей так, что не услышали другие. Минуту посмотрел на её почтительно склонённую голову и ушёл в сопровождении стражи. Питер остался с госпожой Ирэн и так и таскался с ней. Впрочем, она и не возражала – так, пожалуй, безопаснее. Мало ли, кто-то что-то спросит… Или опять прибежит леди Беррит. Очень уж она голосистая и скандальная.

После крепких льняных и ситцевых тканей были ещё кладовки с сукном, с таким количеством ароматных трав от моли, что Ирэн еле выдержала, следом шли бархат, шёлк и парча – здесь запах был уже полегче да и сундуки – поменьше, но в общей сложности каждой из невест досталось по двенадцать сундуков, в одном из которых, пересыпанные стружкой, лежали серебряные кубки и вазы, ещё в одном, огромном, с шестью ручками – перина, пуховое атласное одеяло и по три подушки. Была там и фарфоровая посуда, немного, всего по две вазы каждой из них, зато – огромных размеров, напольные, с позолотой и росписью. Для таких ваз предназначались отдельные, набитые соломой и стружкой коробки. В целом, приданое дочерей пэра смотрелось гораздо объёмнее и больше, чем дочери какого-то барона.

А самое приятное для Ирэн было то, что больше Санти не пыталась её обхитрить. Пожалуй, теперь Ирина Викторовна и сама ощущала некоторое неудобство от того, что ей досталось больше монет. Вроде как, и не просила сама, не желала обобрать сестру, а вот так получилось… неловко как-то.

Сундуки Ирэн стащили в одну из комнат, она лично заперла дверь на ключ. До приезда женихов оставалось одиннадцать дней.