Он даже согласился, что негоже пересаживать цветок в новую почву в период цветения – может и завянуть. Потому девочку отправили в её новую страну совсем малышкой, дабы привыкла она и приняла обычаи новой родины. Приданое же её было не только в золоте и серебре, хотя и на эту часть жаловаться было грех. Лучшей долей её приданого стал небольшой кусок земли в Гишпании, где добывали невзрачную на вид глину серовато-белого цвета.

Эту глину выкупала полностью корона, так что денежный приток в графство был обеспечен."

"Мастера Англитании научились делать удивительные печи и обжигать в них изделия из этой глины, получая немалой красоты и тонкости крепкую посуду. Эту посуду охотно покупали не только в самой Англитании, но и во Франкии, и в Гишпании. Сплетничали, что мастерская столь выгодна, что окупает более половины содержания королевского двора.

А королева-мать была искренне признательна графине де Роган за совет не гнать со двора некого обедневшего баронета, любителя путешествий и чудес мира. Да, он промотал своё крошечное состояние в поездках, но тот узкоглазый мастер из страны Синтай, что сопроводил его на родину, может оказаться золотым дном, если поверить баронету.

Конечно, далеко не сразу нашли необходимые материалы для новой дивной посуды. Первый каолин пришлось везти за свой счёт именно графу Берриту. Зато теперь у него есть небольшой процент в королевской мастерской. А граф испытывает благодарность к дочери, тогда убедившей его вложиться в это рискованное предприятие.

Грех жаловаться, эти годы без войны пролились благодатным дождём на страны.

Ирэн смотрела на сына и на душе было тепло.  Видеть, что твой ребенок умен и благороден, красив, здоров и счастлив – самая большая радость для родителей.

- Альберт, ты справишься, даже не сомневайся! – завтра ее сын впервые наденет графский венец.

Сын с благодарностью и нежностью взял руку Ирэн и прижался чуть колючей щекой к ладони. У его ног, высунув язык, огромной черной тушей сидел и жарко пыхтел Черныш. Конечно, не тот Черныш, что купила в свое время леди, а его сын из предпоследнего помета. Собаки из замка Моронг по-прежнему ценились на рынке в столице. Это то немногое, что Артур получил в наследство от своего отца – умение прекрасно дрессировать собак. Мэтти, тот самый хромой подросток, давно уже женатый и солидный мужчина, был правой рукой Артура во всех собачьих вопросах.

Даже легкая рыжина с волос Артура с возрастом ушла. Лорда Ричарда он помнил смутно, как непонятного и холодного человека, да и то - больше по суховатым рассказам матери. Впрочем, он отлично ладил с лордом Стенли, дома называя его отцом, хотя и знал прекрасно, что лорд всего лишь отчим. Но со всеми мальчишечьими проблемами Артур всегда бежал к папе.