В глазах огонь разгорается.

— Какого хрена ты делаешь?

Секунды превращаются в тягучую вечность. Я вся сжимаюсь: внутренне и внешне. Ищу какие-то оправдания. Лихорадочно слова подбираю. Но когда Андрей шагает ко мне, извергаю лишь дикий пронзительный вопль.

Он сдавливает мои плечи ладонями и рывком тянет меня из воды. А я… просто продолжаю орать и отчаянно сопротивляюсь. Пытаясь поймать опору ступнями, вцепляюсь мокрыми пальцами в плотную мужскую рубашку. На эмоциях, будто в клочья ее изорвать хочу. Добиваюсь лишь того, что отрываю пару пуговиц.

Борьба между нами разыгрывается отчаянная и оттого крайне яростная. Вода разлетается, словно за гребными винтами корабля. Вижу и чувствую, что Рейнер полностью мокрый. Не только его чертова рубашка. Со злого лица капли стекают.

Хоть мной движет страх, ощущаю небывалую силу и взрывные вспышки адреналина. Но торжество оказывается очень краткосрочным… Потому как Рейнер сдавливает мне ладонью шею и заталкивает меня под воду. Разбиваясь от ужаса, инстинктивно успеваю задержать дыхание. Но и эта сознательная бессознательность длится недолго, потому что буквально через пару секунд чувствую вторую ладонь Рейнера у себя между ног. Он сует ее непосредственно мне под платье, к самой сокровенной части моего тела. Поддаваясь панике, забываю о самосохранении и выживании. Шок охватывает такой, что я, находясь под водой, распахиваю и рот, и глаза. И, конечно же, захлебываюсь.

Давления с его стороны тотчас исчезает. Я выныриваю и, содрогаясь, словно выброшенный под дождь котенок, начинаю надрывно кашлять и отплевываться.

— Успокоилась?

— Д-да…

— Сейчас включи мозги и скажи мне, что в курсе того, какие могут быть последствия, когда спишь в ванной? Да еще и пьяной…

— Я не пьяная…

— Я спрашиваю, в курсе?

— Д-да…

— Какого хрена тогда вытворяешь?

— Не знаю…

— Поднимайся.

Не могу я выполнить это требование. Физически не могу. Ему приходится помогать. Подтягивая за плечи, смеряет меня тяжелым взглядом.

Даже стоя в ванне, я намного ниже ростом. Чтобы смотреть непосредственно Андрею в глаза, приходится чуть откинуть голову назад. В поисках равновесия, машинально упираюсь ладонями в каменную грудь. Цепляясь пальцами за мокрую ткань, пытаюсь удержаться на подкашивающихся ногах.

— Я просто запаниковала, — нахожу себе оправдание, при этом, сохраняя остатки достоинства, стараюсь, чтобы голос звучал спокойно.

Не хватало только, чтобы Рейнер решил, что я на голову двинутая.

Делаю себе пометку: не пить. Мне не помогает.

Подчеркиваем красным. Дважды.

— Сейчас сними с себя одежду и прими ванну, как человек. Так понятно? Отвечай, пожалуйста, на вопрос, когда я к тебе обращаюсь!

— Да, — выдавливаю, стуча зубами."

"Напоминаю себе, что нахожусь здесь по доброй воле.