Моя семья, как бы там ни было, нуждается в деньгах. Андрей эти деньги дал. Роли разыграны. Он рассчитывает на определенное поведение с моей стороны.

Я же, вероятно, нуждаюсь в его покровительстве. Куда мне еще идти, если не к нему? С таким долгом — это пожизненные обязательства.

Рейнер предлагает полгода. Я выдержу.

После недолгих внутренних колебаний, опять-таки с его помощью сдираю с себя мокрое платье. Оставаясь в белье, ненадолго отвожу взгляд. Решаюсь и… полностью обнажаюсь.

Впервые оказываюсь перед мужчиной без одежды. Шок парализует тело, расчетливо вычеркивая из сознания происходящее. Я даже прикрыться руками не сразу соображаю. Впрочем, стоит это сделать, Андрей качает головой и жестом требует прекращать детский сад.

Никогда в жизни не ощущала себя страннее, чем в эту минуту. Все мое тело, выказывая стыд и волнение, выразительно дрожит. Но я подчиняюсь, подставляясь под его оценивающий взгляд. С ног до головы покрываюсь багровыми пятнами.

Андрей же совершенно точно моим смущением наслаждается.

— Ты очень красивая, Барби.

У меня есть имя. Я не кукла.

Молчу, опасаясь спровоцировать более активные действия с его стороны. Я пока к этому не готова. Хорошо, что сейчас он просто смотрит на меня. Не прикасается, лишь за плечи удерживает. Слышу свое срывающееся, нездорово частое дыхание и мысленно молюсь, чтобы скорее отпустил.

Мне просто нужно привыкнуть. Я смогу.

— Ну, так что? Закончишь с мытьем самостоятельно? — его лицо остается серьезным, но в голосе слышится насмешка. — Или мне помочь?

— Сама… — едва ловлю дрожащую челюсть, чтобы заставить ее функционировать.

— В этот раз, чтобы без глупостей.

— Хорошо…

Отпускает и тут же вынужденно ловит мое ослабевшее тело. Не давая грохнуться, помогает опуститься в воду. Я сажусь, поджимаю к груди колени и, обхватывая их руками, настороженно смотрю на Рейнера. Пока он… не начинает раздеваться.

С изумлением моргаю, прослеживая за тем, как он разводит промокшие полы и снимает с себя рубашку. При виде поросшей темными волосками рельефной груди, в очередной раз всеми возможными красками заливаюсь.

— Передумала?

Резко отворачиваюсь. Зажмурившись, опускаю голову так, чтобы волосы ширмой закрыли лицо.

Ванна не такая большая, но нас двоих, вероятно, все же поместит. Или не поместит? Хочу ли, чтобы он мне помогал?

Господи, ведь это же Андрей Рейнер! Герой моих девичьих грез… Глупых девичьих грез!

— Ты обещала, что справишься сама, — его голос долетает примерно с того же расстояния. Но шорох одежды больше не слышу. — Начинай, Барби. Если не хочешь, чтобы я тебе помог.

Хорошо, что иногда тело реагирует за нас.