— Что будете пить? — прикладываю к чистому листу блокнота карандаш и перевожу взгляд на руки второго. — Алкогольные или безалкогольные…

Длинные пальцы, широкие ладони, черные штрихи татуировки из-под белоснежной манжеты… Резко вскидываю взгляд вверх и… внутренне взрываюсь, как петарда.

— Здравствуй, Тата, — Андрей здоровается, будто неохотно. Холодным тоном выдавливает приветствие и принимается за изучение меню. — Я буду кофе.

Его спутник повторяет заказ, и мне не остается ничего другого, как, сделав пометки, на ватных ногах направиться к барной стойке.

Все тело горит, словно секунду назад не любимого человека встретила, а безжалостно вскрыла один сплошной волдырь. Боль обжигает просто от соприкосновения со свободно колеблющимся в помещении воздухом. А еще… спиной ощущаю, что Рейнер смотрит вслед. Иду и умираю.

40

Вокалист продолжает петь, бархатным теплом обволакивая поплывшее сознание, но наслаждаться больше не получается. Мимолетная легкость ушла. Я вновь сама себе не принадлежу. Только потому, что Рейнер находится в зале. Мягко двигаясь, неслышно ступаю по блестящему полу зала, словно это способно скрыть меня от обжигающего внимания со стороны. Возможно, накручиваю себя, потому что проверить, смотрит ли в самом деле, смелости не хватает.

Не знаю, как выдерживаю полчаса, которые Андрей находится в ресторане. Приношу кофе. Чуть позже, по знаку его собеседника, счет. Мазнув по вороту рубашки и подбородку, который когда-то самозабвенно целовала, не поднимаю глаз выше.

Вопреки здравой рассудительности и решению, которое лично принимала, уходя от Рейнера, обманываюсь какими-то завышенными ожиданиями. Почти уверена, что он спросит, когда заканчивается смена, и настоит подождать. Чувствую ведь, что ничего между нами не изменилось. Так быстро это невозможно… Однако Андрей оплачивает счет, сухо благодарит и выходит из ресторана.

Встреча с ним так подкашивает меня. Словно чумная, дорабатываю смену. Несколько раз заказы путаю, чего со мной не случалось даже в первый день. Не могу никак оправиться и собраться с мыслями.

В тот момент кажется, что моя жизнь закончена, и я никогда не переживу то, что было с Рейнером. Не отпущу…

В восемь десять выбегаю из ресторана, все еще на что-то надеясь. Ругаю себя последними словами, но ищу глазами знакомый автомобиль.

Нет. Никого нет.

Он сильнее. Безусловно. Ничего удивительного.

Я сама ушла. Рейнер двинулся дальше.

Воскресная смена проходит без каких-либо эксцессов, несмотря на наплыв народа, в обычном режиме. Только я постоянно дергаюсь, когда улавливаю приближение мужчин. Все мне кажется, что Андрей снова придет.

Зачем ему это нужно?

Да и мне, конечно же, лучше, чтобы не приходил.

Вот только ночью все доводы разума меркнуть.