Лина сложилась пополам и завыла, словно раненый волчонок.

— Тихо, тихо… — едва я не рыдал и я сам, глядя на то, как её корёжит от боли. — Всё будет хорошо. Иди, иди ко мне.

— Не трогай её, придурок! — внезапно влез Андрей. — Ты её убьёшь. Пусть врачи…

— Отвали, — рявкнул снова я и осторожно вынул девочку из машины.

Стал оглядываться по сторонам.

На чём же ехать? Не могу же я её на байке вести.

Вышел с девчонкой на руках прямо на дорогу, и первая же машина остановилась возле нас.

— Ё-маё, авария что, ли? — вылез какой-то мужик из неё.

— Помоги отвезти в больницу, она кровью истекает, — попросил я, бережно прижимая к себе дрожащего котёнка.

— Садись, — мигом отозвался мужик и тут же подорвался помогать нам, открыл дверь.

По дороге Лина потеряла сознание и совсем побелела.

Господи, только бы успеть.

Только бы успеть.

Только бы успеть…

— Живая! — сказал доктор в приёмном покое. — Везите.

Я отдал Лину врачам, которые тут же увезли её на каталке в реанимацию, а сам остался ждать в коридоре…

Теперь она с врачами. Они помогут ей, я верю…

Обязательно помогут.

Главное, что я довёз её до медиков.

Сейчас остаётся лишь ждать.

67

— Как ты? — спросил отец Лину.

Папа узнал о том, что Ангелина попала в аварию с травами и срочно вылетел домой.

Завтра он вылетает обратно, но дал необходимые распоряжение докторам и маме, чтобы ухаживали за Линой внимательнее.

Да и мы все ходили несколько дней в шоке.

Лину спасли и оказали ей помощь своевременно — кажется, пришлось шить немного. Железка не проткнула ничего насквозь, очень повезло, но задела всё-таки некоторые органы. Теперь жизни Ангела ничто не угрожает, но она находилась в реанимации, к ней никого не пускали.

Сегодня первый день, когда нам разрешили её увидеть.

Отец и я тут же приехали в клинику вместе.

Я остался у двери палаты в кресле, чтобы дать сначала папе побеседовать с нашей пострадавшей — он весь извёлся, нервничал и винил себя в произошедшем, мол, не доглядел. Конечно, ни в чем он не был виноват, но объяснить это ему не вышло, пока что он корит сам себя. Я надеялся, что когда Лина поправится и выпишется из клиники, отец успокоится. Тем более, ему ещё возвращаться и работать нужно. Хотя, если честно признаться, я и сам эти дни переживал и ждал момента, когда она снова посмотрит в мои глаза. И вот, уже совсем скоро он наступит…

Интересно, она помнит? О том, что я ей сказал?

Или всё от боли забылось?

— Нормально, Роман Петрович, — ответила она слабым голосом. — Уже нормально.

Конечно, ей ещё восстанавливаться долго, но главное — живая. Всё обошлось, слава богу, и вся наша семья благодарна судьбе за это.

— Очень болит? — папа указал глазами на её живот."

"— Ничего, — вяло улыбнулась Лина. — Заживёт. Всё будет хорошо, не переживайте так.