Проследи, чтобы воинов хорошо устроили, у Норсана на заднем дворе была баня. И прикажи, чтобы принесли в покои печеное мясо и чёрный виноград… ты видел взгляд леди Мирель? Она явно напугана. Я поговорю с Норсаном после ужина, надеюсь, он будет со мной откровенен.

– А дочери скромны и красивы, – с тихим смешком промолвил Рендан и, лукаво подмигнув Киану, добавил, – думаю, у леди Мирель страх за дочерей, в эту глушь нечасто приезжают гости.

– Возможно, – задумчиво протянул Его Высочество и, проводив взглядом покидающего комнату Рендана, медленно подошел к камину. Зверь за время пути привык к пылающему огню и никак не отреагировал на его близость. Сейчас его больше волновал поиск еды, и нервно подергивая хвостом, маленький зверь осматривался, однако ничего, чтобы унять голод, не обнаружил и сердито запищал.

– Подожди немного, сейчас принесут, – с улыбкой промолвил Киан, заботливо подставив руку к креслу, чтобы зверек мог по ней спуститься, чем тот сразу же и воспользовался. С любопытством принюхиваясь к чужим запахам, он время от времени фыркал и чихал, обегая комнату и взбираясь на шкафы, диваны и прочую мебель. Забавно, но с высоты роста ласки я ощущала себя словно в доме великана, все здесь было огромным и будто бы неприступным…"

"– Ваше Высочество, – через несколько минут раздался робкий женский голос, прерывая наши со зверем исследования. Замерев на спинке кресла и настороженно следя за гостьей, зверь, уловив аромат печеного мяса, молниеносно перемахнул через стул, пробежал по дивану, прыгнул на стол и, перепугав молоденькую служанку, схватил первый ломтик и начал жадно его поедать. Но вдруг девушка, приглушённо выдохнув, побледнела и стала медленно оседать на пол. И не успела я отреагировать на столь странное поведение служанки, как резкая режущая боль внезапно пронзила горло зверя, в глазах потемнело и меня будто выбило из маленького тельца, вновь погружая в багряную, вязкую темноту…

Глава 8

Пробуждение было сродни смерти – я задыхалась. Рывком сев на кровати, вцепившись в горло, я пыталась вдохнуть, но от прострелившей меня боли снова рухнула на подушки. Слепо взирая в непроглядную тьму, я несколько раз похлопала себя по груди и наконец смогла сделать первый судорожный вдох.

От охватившей меня паники тело сотрясало дрожью, на коже выступила болезненная испарина, а холод пробрал до самых костей. Кутаясь в мокрое от пота одеяло, я только с третьей попытки смогла взять стакан с водой, стоящий на столике у кровати. И осушив его жадными глотками, умудрившись не пролить на постель, вытерла губы тыльной стороной ладони и обессиленно закрыла глаза.