— Передо мной комедию не ломай! — рычит Деккард. — Я прекрасно знаю, почему уволилась твоя первая служанка. А наследница из дома Туаке? Она чуть не померла, после вашего чаепития! Отцу едва удалось замять скандал. Но тогда хотя бы можно было угадать твой мотив! А теперь то что?!

— Это не я, — говорю твёрдо.

— Неужели?

— У меня и возможности не было к шампанскому приблизиться! Сам подумай!

— Ерунда! Подговорила кого-нибудь заранее. Или ещё что…

— Это-не-я, — снова повторяю, чеканя слова.

Деккард вглядывается, пытаясь уловить обман, а потом отступает, словно сдавшись.

Не думаю, что он мне поверил, просто понял, что признания не услышит.

— Всё это очень плохо, Виктория, — шепчет брат, падая на стул и закрывая лицо руками. — Боюсь, мы тут надолго застряли. Покушение на принца с рук не спустят. Весь замок перевернут. Хорошо, что ты не пострадала...

— Покушение на принца? — не понимаю я.

Брат поднимает глаза, говорит:

— Да. Разве это не очевидно?

— Оборотни же не пьют алкоголь. По крайней мере принц запретил своим солдатам к нему прикасаться. Пострадать могли только обычные люди.

— Верно… Но ты забыла, что принца Руанда ранили культисты.

А единственный поблизости маг способный его излечить…

— Это Элиза, — догадываюсь я.

— Да. И если с ней что-то случится, как долго продержится принц? И успеют ли найти мага с такой же редкой силой?

Я вдруг вспоминаю, что ведь правда… Элиза говорила, что лечение займёт неделю. Если она сама себя отравила, то тем самым поставила на кон не только наши с ней жизни, но и здоровье Алана.

Меня начинает потряхивать. Сразу вспоминается, каким измождённым был принц в ту ночь, когда мы вернулись из Костяной Башни. Как сильно я за него переживала.

Неужели, рана может снова принести беду?

Отворачиваюсь к окну, а потом, повинуясь внезапному порыву, отодвигаю штору. Выглядываю в ночь. И вижу Элизу…

Её бережно несёт Марко, рядом, не отставая бежит лекарь. И Алан… Он тоже тут. Элиза держит его за руку, хотя у самой глаза закрыты. Процессия пересекает плац, направляясь к медицинской башне."

"Я провожаю их взглядом, а у самой сердце болит, точно его стиснула железная перчатка. Чувствую себя так, словно зависла над пропастью. До этого я всегда понимала, что мне делать, но теперь всё настолько запуталось, что опускаются руки.

— Эй, — растерянно зовёт Деккард. — Ты что, плакать собралась?

Я чувствую, что и правда глаза на мокром месте. Кручу головой. Нет. Сейчас не время поддаваться истерике. Она ничему не поможет. Мне нужно больше информации, может тогда пойму как действовать?

— Деккард, — говорю, глядя на брата, — ты можешь рассказать про меня?

Брат удивлённо поднимает брови:

— Про тебя?

— Да. Про детство. Честно говоря, я очень плохо помню то время, когда пришла в дом отца.