Чуть не плакал, когда опускал в лужу с водой ее босые ноги, надеясь, что девушка вдруг начнет дышать. Еще хотя бы день, как сорванные цветы, медленно увядающие в вазе.

А остальные не стоили его жалости. Злые, жестокие, бездушные. Он просто задыхался, когда их убивал. От зловония. Хотя это были всего-навсего духи.

И только последняя, которую он отпустил, была другая. Возненавидев все цветы, он оставил-таки себе маленькое утешение. Любимый мамин цветок: фиалку. Почему-то фиалка эта зацвела как раз перед маминой смертью. Умирая, она все время на цветок смотрела. И на его немой вопрос почерневшими губами говорила еле слышно:

- Красиво.

Мама умерла, а фиалка осталась. Его неустанными заботами продолжала жить. Если он что и любил еще в этой жизни, так это ее тонкий, еле слышный запах. И теперь, собираясь во всем признаться, жалел только об одном.

Она тоже умрет. Потому что кто теперь будет поливать эту бедную фиалку?"